– Кто смотрит в ту сторону после наступления темноты? – пожал плечами Матео. – И в церковь больше никто не ходит. Мы решили, что это будет самое безопасное место. Гораздо безопаснее, чем если бы кобрадор снимал номер в гостинице.
– Мы раздевались, – сказала Леа, – и оставляли костюм для следующего исполнителя этой роли. А если бы нас кто-то увидел – что ж, мы бы во всем признались. В любом варианте Антон был бы разоблачен. А мы не совершали ничего противозаконного.
– Или даже безнравственного, – добавил Матео.
– До вчерашнего вечера, – заметил Гамаш.
– Но мы не убивали Кэти, – возразила Леа. – Уж это-то очевидно.
– Однако мы ее убили, – сказала Жаклин. – Если бы мы не затеяли это дело с кобрадором, она была бы жива. Если бы я не захотела, чтобы Антон заплатил за свой грех, она была бы жива. Я знала Антона лучше, чем кто бы то ни было. Знала его характер. Если он не получал желаемого, то становился агрессивным. Но я не думала, что он способен на такое. На убийство. – Она посмотрела на Патрика. – Я сожалею. Я должна была понимать, что он нанесет удар. Он убил Кэти, и я в этом виновата.
– Зачем ему понадобилось убивать ее? – спросил Гамаш.
– Он же не знал, что убивает Кэти, – сказал Матео. – Он убивал кобрадора, который явно знал его тайну.
– Какую тайну? – спросил Гамаш.
– Об Эдуарде, конечно, – ответила Леа.
Гамаш кивнул. Потом покачал головой:
– Это лишено смысла. Вам ведь известно, что он узнал всех вас. Он знал, что вы друзья Эдуарда. Даже если он подозревал, что вы надеваете костюм кобрадора, он должен был понимать, что, убив одного, он ничего не добьется, ведь оставались еще трое.
– И потом, – вмешался в разговор Бовуар, – он мне все рассказал.
– Все? – спросила Леа.
– Oui. О том, что продавал наркотики, о смерти Эдуарда. Если Антон готов был признаться в этом, то зачем убивать, чтобы сохранить тайну?
Гамаш посмотрел на Жаклин:
– Он не узнал только вас. Правда, он никогда вас раньше и не видел. Во всяком случае, в университете. Ваш брат никогда не брал вас с собой, отправляясь покупать наркотик. Он знал, как вы к этому относитесь.
Жаклин, сестра Эдуарда, кивнула.
– Мне придется арестовать вас, – сказал Гамаш, и она кивнула:
– За кобрадора.
– За убийство Кэти Эванс.
– Но это безумие, – возмутилась Леа. – Ее убил Антон. Вы это знаете. Если он все вам рассказал, то лишь для того, чтобы прикрыть задницу. Он, вероятно, узнал нас только после убийства. Сегодня днем, когда мы ждали в бистро. И признался лишь в том, что связано с Эдуардом, потому что вы так или иначе узнали бы все.
– Манипуляции? – спросил Гамаш, уставившись на нее проницательным взглядом.
– Он умен, – сказал Матео. – Бога ради, не обманывайтесь. Вы понятия не имеете, какой он на самом деле. Он совсем не тот, кем кажется.
– А вы? – спросил Гамаш.
Леа Ру уставилась на Гамаша, заглянула ему в глаза. Ей не понравилось то, что она там увидела.
– Прошу прощения, – сказал он, вставая. – Я думаю, вы имели благие намерения. Все это началось довольно невинно. Вы никому не собирались причинять вреда, даже Антону. Вы просто хотели справедливости по отношению к Эдуарду. Хотели, чтобы торговец наркотиками знал, что вам все известно. Но вы не понимали, что вас используют. Не увидели, что происходит на самом деле.
– А вы увидели? – спросила Леа.
– Что происходит? – спросил Патрик, когда полицейские уводили Жаклин. – Что это значит? Это она убила Кэти? Я не понимаю.
Выйдя на улицу, старший инспектор Гамаш обратился к Жаклин:
– Вам необходимо выстроить сильную защиту.
– О чем вы? Вы ведь не собираетесь на самом деле арестовывать меня?
– Собираюсь. За убийство Кэти Эванс.
Даже Лакост и Бовуар были удивлены, а Жаклин испытывала настоящее потрясение.
– Разве вы не понимаете, что убийца – Антон? Вы знаете, что я не убивала Кэти, и все равно хотите меня арестовать? Почему?
И вдруг ее паника словно отступила на второй план.
– Я знаю почему. У вас нет доказательств против него. Вы хотите, чтобы Антон считал, будто ему это сошло с рук. Настала моя очередь быть кобрадором. Стоять за то, во что я верю, невзирая ни на какие риски. Вы об этом меня просите?
– Ваша совесть чиста? – спросил он.
– Чиста.
И он поверил ей. Но он не был так уверен насчет себя самого.
Старший инспектор Изабель Лакост сидела в бистро спиной к Матео Биссонетту и Леа Ру. Избегая встречаться с ними взглядом. Отчасти из-за обвинения, горевшего в их глазах. Обвинения в том, что невинную женщину судят за убийство, которого та не совершала. И что Лакост знает это.
Да, ошибиться насчет ярости в их взглядах было невозможно.
Но Изабель необходимо было сосредоточиться на самоуверенном американце и его охраннике, которые сидели здесь на виду у всех.
Приехал ли он для дружественных переговоров? Для дележа территории с его квебекским партнером теперь, когда Квебекская полиция исключена из уравнения? Отпраздновать запуск нового товара – «крокодила»?
Или он приехал заявить о своих правах? Зачем делиться, если он может получить все?
Что это будет – встреча confrères[49] или начало жестокой краткосрочной кровавой войны за территорию?
