Стеклянные дома полностью

Гамаш резко втянул воздух. Даже издали, сквозь время и пространство, он мог почувствовать это насилие, эту боль.

 - Когда об этом узнал народ, разразился ураган дерьма, - сказал Бовуар.

Гамаш взглянул на распечатки, понимая, что «ураган дерьма» слабо описывал то, что произошло тогда.

 - Фигура в плаще стала частью мифологии, - сказал Жан-Ги. - Их назвали кобрадорами, по имени острова. Но все это было пустяком по сравнению с тем, что творилось тогда в Европе. И поэтому кобрадоров быстро позабыли.

 - Но они не исчезли, - сказала Рейн-Мари.

 - Non. Так получилось, что не всех с LaIsladelCobrador убили. Кому-то удалось спастись. Рассказывали, что им помогли солдаты, которые не могли заставить себя выполнить приказ. Время от времени кобрадоров замечали, очень часто это происходило в горных деревеньках.

 - И они продолжали преследовать людей, совершивших что-то ужасное? - спросил Гамаш. - Что-то такое, за что их не могли привлечь к ответственности?

 - Именно так и обстояло дело.

- И так кобрадоры превратились в сборщиков долгов?

 - Нет, в том-то и дело. Это лишь осовремененная интерпретация. Кобрадор буквально означает «сборщик». Они таковыми и являются - сборщиками долгов. Но в деревнях, их знают под другим именем. Их там называют Совестью.

Часы в зале суда показывали начало шестого.

Остальные слушанья были отложены на следующий день. В коридорах слышались шаги, негромкие голоса и редкие выкрики. Барристеры, недавно дравшиеся в суде, зазывали друг друга в ближайшие ресторанчики, чтобы выпить пива.

В зале судьи Кориво, атмосфера была напряжена. Жара удушала. Каждому хотелось выйти, наконец, на свежий воздух и солнечный свет. Покинуть атмосферу суда и оставить позади саму клаустрофобическую историю.

Но оставался вопрос, на который необходимо было получить ответ.

 - Шеф-суперинтендант Гамаш, - выговорил прокурор. Внезапно он перестал звучать самоуверенно и напыщенно. Впервые за весь день он не ерничал и не играл. Его голос был тих, мрачен. - Из того, что инспектору Бовуару удалось выяснить о кобрадоре, вы сделали какие-то заключения?

 - Сделал.

 - И каковы они?

 - Что кто-то в деревне совершил что-то настолько ужасное, что требовалось воззвать к его совести.

 - Не приедешь сегодня? - спросила Рейн-Мари у мужа, когда тот позвонил ей вечером.

 - Боюсь, что нет. Останусь в монреальской квартире. Надо многое сделать, а слушанье завтра начнется рано.

 - Хочешь, я приеду к тебе? Могу захватить ужин из бистро.

 - Нет, не нужно. Боюсь, сегодня я не самая лучшая компания. И мне нужно поработать.

 - Перед слушаньем?

 - Oui.

 - Дела идут, как ты планировал?

Он потер лоб и обдумал вопрос жены.

  - Сложно сказать. Так много всего должно сойтись вместе. Слишком тонка грань между тем, когда головоломка складывается и тем, когда все разваливается на части.

Рейн-Мари и раньше видела его озабоченным ходом судебных дел, в особенности, обеспокоенным показаниями некоторых свидетелей. Но в этом деле он до сих пор выступал единственным свидетелем. Что может его волновать на данном этапе?

 - Ты добьешься обвинения?

 - Да.

Но его ответ был слишком скорым, слишком уверенным для человека, всегда все тщательно взвешивающего и обдумывающего.

 - Что у тебя на ужин? - спросила она.

 - Перехвачу что-нибудь здесь, в офисе.

 - В одиночестве?

Арман бросил взгляд через приоткрытую дверь в конференц-зал, где Жан-Ги, Изабель и остальные офицеры склонились над картами. Кружки с кофе и тарелки с сэндвичами из соседней закусочной стояли на длинном столе рядом с бутылками воды, ноутбуками и документами. А чуть дальше, за окном, сияли огни Монреаля.

 - Oui.

Шеф-суперинтендант Гамаш присоединился к команде, и, надев очки, склонился над огромной картой Квебека.

Сверху на карту положили листы прозрачной пленки. Каждый слой со своим рисунком, отличным по цвету.

Толстые линии красного, синего, зеленого цвета или черные полосы «волшебным» маркером. Хотя волшебства, изучив схемы, Гамаш не почувствовал.

Сам по себе, каждый слой линий был бессмысленным. Но уложенные поверх друг друга, а главное - поверх карты Квебека, линий объединялись в целое. Посторонний наблюдатель мог бы подумать, что это схема метрополитена, очень большого, со сверхплотным трафиком.

И был бы не так уж неправ.

Это и была, по сути, карта подземного мира.

Линии змеились вдоль реки Св. Лаврентия. Некоторые тянулись с севера. Многие ответвлялись от Монреаля и Квебек-Сити. Но все они вели к границе с США.

Суперинтендант Туссен, новый руководитель отдела серийных убийств, взяла из стаканчика синий маркер.

Некоторым молодым членам этого узкого кружка казалось, что в руках у них молотки и зубила - настолько грубым был выбранный метод нанесения меток на карту. Они привыкли к  ноутбукам и более точным, более мощным  инструментам.

Но бумажная карта и прозрачные пленки имели одно огромное преимущество. Их никто не мог взломать. А по отдельности, сами по себе, они не несли никакого смысла.

Что в данной ситуации являлось жизненно-важным условием.