Был ли это смелый поступок или чудовищная ошибка со стороны британского правительства, прятавшегося в своих безопасных домах, офисах или бункерах, за сотни миль оттуда?
Так и он был в безопасности, тут, высоко над улицами Монреаля. Вдали от огненного шторма, который собирался развязать. Святой Михаил, вспомнил он. Собор Ковентри был назван в честь архангела. Самого кроткого, что приходит за душами умирающих.
Он посмотрел на свой указательный палец и удивился, заметив яркую синюю линию. Словно 80 килограммов фентанила в своем пути на юг проследовали прямо через него.
Арман Гамаш стоял на пути наркотика от острова Мадлен к американской границе. На линии, проходящей сквозь ничтожную деревеньку в долине.
Теперь у него был шанс остановить это.
Гамаш понимал, что отметина за принятое этим вечером решение останется на нем до конца его жизни.
- Разве нет ничего, что бы ты мог сделать? - глухо проговорил Жан-Ги.
Гамаш ничего не ответил.
- Шепнуть УБН? Предупредить их? – предлагал Жан-Ги.
Но знал, что этого не случится.
Гамаш сжал зубы, сглотнул, но ничего не сказал. Молча смотрел внимательными карими глазами на своего заместителя. Своего зятя.
- Сколько времени понадобится, чтобы фентанил пересек границу, как думаешь? - наконец спросил Гамаш.
- Если его прямо сейчас отправить? Тогда он пересечет границу завтра ночью. Может, чуть раньше. Вполне возможно, он уже в пути.
Гамаш кивнул.
- Но пока еще есть время для перехвата, - сказал Бовуар, понимая, что намекает на время, которое есть у Гамаша для отмены решения.
Но знал, что это тоже не случится. А в глубине души Жан-Ги понимал, что и не должно случиться.
Фентанил должен пересечь границу. Их секрет нужно сохранить.
Чтобы использовать преимущество позже. В финальном
Арман Гамаш кивнул и, поднявшись, последовал к двери. Когда он ночью покинет свой офис, чтобы вернуться в небольшую квартирку, которую они с Рейн-Мари оставили за собой в Монреале, вполне возможно, что из сумрака возникнет темная фигура и последует за ним.
Последует, чтобы взыскать с него долг, который шеф-суперинтендант Гамаш будет не в силах уплатить.
Все, на что он мог надеяться - на прощение.
- Я помню, ты говорила, что этот суд будет быстрым, - заметила жена судьи Кориво, Джоан. - На эти выходные мы сможем уехать?
Морин Кориво пробубнила:
- Не знаю. Мы можем отменить бронь, если понадобится?
- Позвоню в гостиницу и узнаю. Не волнуйся, можем поехать на следующие выходные. Вермонт никуда не денется.
Морин схватила кусок тоста, поцеловала Джоан, и шепнула:
- Спасибо.
- Марш отсюда и веди себя хорошо, - напутствовала ее Джоан.
- Это ж моя песочница, и мне не обязательно вести себя хорошо.
Она выглянула наружу. Еще нет и семи утра, а солнце уже жарит вовсю.
Усевшись в машину, она ойкнула и вскочила с нагревшегося сиденья.
- Вот же зараза, - бурчала она, включив кондиционер и осторожно опустившись на водительское место.
Жара плавила асфальт перед капотом машины, и Морин представила себе, каково будет в зале суда.
Но судья Кориво знала, что даже безотносительно жары, атмосфера будет удушающей.
- Всем встать, - услышала она.
Охрана открыла дверь, и судья Кориво шагнула за порог.
Послышался гомон поднявшегося зала. Она села, остальные последовали ее примеру.
Все выглядели слегка растрепанными. А еще только утро.
Она кивнула прокурору, тот пригласил своего свидетеля, на ком остановилось вчерашнее заседание.
Шеф-суперинтендант Гамаш прошествовал к свидетельской скамье. Судья Кориво отметила, что он собран, облачен в отлично сидящий на нем костюм, который к концу дня станет, возможно, не таким уж презентабельным.
Кондиционер выключили, и в зале тут же стало душно.
А еще, когда свидетель сел, она уловила легкий аромат сандала.
Нежный запах был с ней всего лишь мгновение, прежде чем рассеялся. Затем взгляд судьи Кориво сместился на скамью подсудимых, откуда за шефом-суперинтендантом Гамашем неотрывно следили.
Долгий, пристальный взгляд, в глазах мольба. И только двое в зале замечали его. Она сама. И шеф-суперинтендант.
О чем молили эти глаза? О милосердии? Нет, оно не в компетенции Гамаша.
Взгляд же был обращен только к Гамашу, в нем выражалось отчаянное желание получить что-то именно от него.
Прощение? Но, опять же, у Гамаша нет на это полномочий.
Что мог дать шеф-суперинтендант Гамаш человеку, им арестованному, прямо сейчас?
Только одно, понимала судья Кориво.
Молчание.
Гамаш мог сохранить кое-что в секрете.
Судья Кориво перевела взгляд на шефа-суперинтенданта. Они что, заключили сделку? А она не в курсе.
И снова на экране возникла фотография кобрадора на деревенском лугу. Она останется там на протяжении всего заседания.
Казалось, он наблюдает за ними.
- Помните, что вы все еще под присягой, шеф-суперинтендант? - спросила она.
- Помню, Ваша честь.
-
