Она увидела перед собой окончательный вариант: коробка фиолетового бархата. Внутренняя сторона с зеркальными стенками, с местом для обеих книг, тоже переплетенных в бархат и с зеркальцем. Айман хотела добиться эффекта «зеркало в зеркале». Если откинуть крышку, в ней откроется длинный тоннель, содержащий бесчисленное множество книг. Это как нельзя лучше соответствует повестям Кэррола о девочке, которая провалилась в кроличью нору и пережила множество фантастических приключений.
Но сначала – реставрация. Удалять пятна сырости и починить рваные страницы – монотонная, требующая терпения работа, которая ей нравилась. Время текло приятно-медленно. Десять минут ощущались как полчаса и означали, что работа продлевает жизнь.
Для начала Айман пролистала обе книги и вспомнила, почему они ей так нравились в детстве. Ее родители их не понимали, и она как будто носила в себе тайну, знала что-то, недоступное взрослым.
Смысл не в том, чтобы все было понятно.
Вскоре Айман впала в состояние, близкое к медитативному. Лучше всего ее зрение функционировало, когда до книжного листа было сантиметров двадцать; она едва замечала, что один глаз поврежден.
Дефект даже помогал. Айман могла сфокусировать взгляд на выбранной точке легче, чем здоровым глазом. Были и еще преимущества. Так как она не доверяла остроте своего зрения, приходилось полагаться на чувствительность пальцев. Не всегда получалось разглядеть на бумаге царапины или дефекты печати; это можно было установить, коснувшись страниц кончиками пальцев.
Травма дала ей понять, как важна чувствительность рук.
Если бы не Дима, оба ее глаза были бы здоровы.
Повреждение привело к
Ее глаз хорошо вписался бы в книги про Алису. Зрачок – это зеркало, призма со своими собственными правилами света и цвета. Даже врачи не полностью понимают этот физиологический феномен.
И только она сама знает, как глаз ощущает себя, как он функционирует. Ее глаз подходит книгам. Чтобы читать их и работать с ними.
Айман стала листать книгу дальше и вскоре задержалась на изображении спящего Черного Короля.
В книге Алиса узнает, что она – лишь часть сна, который снится Черному Королю. Алиса не существует и пугается, когда узнает об этом.
В детстве Айман не могла избавиться от мысли, что она сама – лишь порождение чьей-нибудь фантазии, но скоро поняла, что может быть и наоборот.
Что все остальные люди придуманы ею.
Дима, и мама, и папа там, в Тегеране, шах и аятолла, Брежнев и КГБ, и все дети из ее подъезда, и из соседнего подъезда тоже. Все, на что она смотрела.
Айман знала, что эта мысль противоречит здравому смыслу, но от нее кружилась голова.
Это означало бы, что она придумала и Бога.
Исаак чувствовал себя неважно. Хуртигу было известно, что он давно знал Ингу и они регулярно общались, пока мозг Ингу не начал атрофироваться после удара.
Приятели как раз пообедали и сидели на кухне у Хуртига – у него выдалось несколько свободных часов до концерта в «Третьем пути». Дополнительную работу, которая компенсирует отдых, он возьмет завтра.
– Под конец Ингу меня не узнавал, – сказал Исаак. – Не понимаю, как он оказался способен на самоубийство. Он же поесть самостоятельно не мог.
Хуртиг убирал со стола.
– Может, минутное прояснение?
– Прояснение? А не наоборот? Прояснение – это желание жить. Это требование эволюции.
Все не так просто, подумал Хуртиг, наливая воду в раковину.
– Я вчера ночью читал одну статью, – продолжал Исаак. – Новое исследование о самоубийстве. Говорят, причиной может быть паразит в мозгу. Его носитель – каждый пятый человек, и зараза распространяется от кошек. У некоторых это ведет к депрессии, а в долгосрочной перспективе – к самоубийству. У Ингу жили три кота.
– У него же был удар.
– Удар или нет – он мог быть носителем того паразита.
Хуртиг все понимал. Людям хочется, чтобы были причины, основания.
– Ты ищешь рациональное объяснение, – сказал он. – Может, он просто не в состоянии был выносить, что превратился в развалину. Требованием эволюции может оказаться и желание лишить себя жизни. Если человек знает, что он обуза для других, если он не может сам о себе заботиться… Избавить стаю от себя, так сказать.
Исаак вздохнул.
– Может, ты и прав… – Он поднялся и подошел к мойке. – Я вымою. А ты собирайся.
В спальне Хуртиг бросил в сумку дополнительную смену белья. Если предстоит долгая ночь, то лучше все подготовить заранее. А поспать можно по дороге в Сконе.
– Кстати, как Берлин? Ты не очень много рассказал.
– Я хорошо поторговал.
Хуртиг застегнул молнию на сумке и вернулся в кухню.
– И что ты продал?
