Хуртиг и Ванья до половины обошли вокруг дома; Хуртиг рассказывал о сестре. Они остановились возле цветов – хранителей времени. Лицо Ваньи было серым. Хуртиг мучился от сознания собственной никчемности и от угрызений совести.
Табличка объясняла, как работают цветочные часы, но сейчас цветы уже завяли, и Хуртиг видел только серый ящик с утраченным временем.
Он смотрел на Ванью, ждал ее реакции.
Козлобородник луговой, по-английски –
Высота солнца над горизонтом подсказывает цветам, когда открывать и закрывать чашечки, а высота солнца, в свою очередь, зависит от широты, на которой расположена местность. Но сейчас цветочные часы остановились. В это время года они стояли.
Как полицейский Хуртиг знал, что время означает «ждать». Сколько часов он, одетый в гражданское, провел, наблюдая за объектами слежки! Время важно для жизни, но как же трудно его описать.
Хуртиг переживал время как что-то, сквозь что он двигается, что не мешало ему ощущать себя камнем, который неподвижно лежит на дне бурной реки.
Одно и то же место может явиться в разных состояниях, и это еще один из самых поразительных эффектов времени. Один миг может быть абсолютно пустым, а следующий – полон жизни.
И если прямая сообщает о расстоянии между двумя точками, время сообщает о промежутке между двумя событиями.
До и после.
Время – абстрактное понятие, которым Хуртиг пользовался, чтобы создать модель внешнего мира. Вспомогательное средство для осмысления событий, а не реальная величина. Водораздел между прошлым и будущим.
Для Хуртига существовало время жизни до и жизни после.
Жизнь
Ванья сначала ничего не говорила, но потом тронула его за руку и показала фотографию.
На снимке была девочка на персидском ковре, и Хуртиг понял, что это маленькая Ванья.
– Очень может быть, что эта личность покончит с собой, – сказала Ванья. – У нее нет семьи. Нет корней. Никто не знает, кто ее отец, а мать – психически больная.
Хуртиг захотел все ей рассказать. Но он не знал, сможет ли поддержать ее, когда у нее подкосятся ноги.
– У тебя есть Пол и Эдит, – сказал он, чувствуя себя отвратительно.
Ванья покачала головой.
– У меня есть только я сама.
– А Голод?
– Я люблю его. Но не знаю, любит ли он меня. – Ванья как будто растерялась.
– Ты хорошо его знаешь?
Она пожала плечами.
– Какой он?
– Не такой, как вы думаете.
– И что я о нем думаю, по-твоему?
– Что он злой.
– А что такое злость?
Они стояли возле остановившихся цветочных часов, возле умершего времени. Дневной цветок, прочитал Хуртиг,
– Равнодушие, – сказала Ванья с убежденностью шестнадцатилетней. – Все, чем Голод не является.
Хуртиг мог бы спросить, как его зовут, как он выглядит или где живет.
Но он решил не спрашивать. Сейчас он человек, а не полицейский; ему не хотелось разрушать возникшее между ним и этой девочкой доверие.
– Я в гостиницу, – сказала Ванья. – Спасибо, что рассказали про сестру.
Хуртиг кивнул, и она оставила его в одиночестве. Хуртиг посмотрел на небо. Будет хороший день, подумал он, предвкушая спокойную поездку на машине домой.
Внезапно на террасе послышались взволнованные голоса.
Хуртиг зашел за угол и успел увидеть, как спина Хольгера исчезает за дверью ресторана.
Эдит и Исаак курили, сидя за столом. Они тоже ссорились, торопливо и тихо, и Хуртиг не слышал, о чем они говорили. Эдит всплеснула руками, встала из-за стола и ушла в ресторан следом за Хольгером.
Взгляд Исаака был мрачным и не смягчился, когда тот увидел Хуртига.
– В чем дело? – спросил Хуртиг, усевшись рядом с Исааком за стол. Сидеть на улице было холодно, но Исаак выглядел взволнованным, и Хуртиг хотел узнать, о чем шла речь.
Исаак закурил очередную сигарету.
– Хольгер – идиот. В том и дело.
– Что стряслось?
– Деньги, – с ударением сказал Исаак. – Счет за вчерашнюю вечеринку. Когда дело касается денег, с Хольгером трудно. С Эдит тоже.
Хуртиг понял, что Хольгер для Исаака кто-то вроде мецената, но ведь меценат ему сейчас не нужен? У него астрономический годовой доход, его картины отлично продаются: нулей больше, чем у его коллег.
Крючок, подумал Хуртиг, не понимая, откуда взялась эта мысль. Исаак на крючке у Хольгера Сандстрёма.
И деньги тут ни при чем.
Исаак устало улыбнулся и переменил тему разговора:
– Смотрел утренние новости?
– Нет.
Исаак рассказал о случившемся, и через пять минут Хуртиг уже сидел в машине.
Но направлялся он не в Стокгольм.
Айман позавтракала поздно в ресторане гостиницы. Исаак составил ей компанию.
Он уже посмотрел местные новости и рассказал Айман об убийстве.
Труп нашли рано утром возле одного из бункеров на берегу между Раммшё и Глимминге; новость ушла в газеты в первой половине дня.
– Но это же где-то здесь, – сказала Айман.
– И километра не будет. Йенс поехал туда осмотреть место.
