– Разговаривает с Биллингом. Похоже, Биллинг хочет, чтобы расследование вел кто-нибудь другой. Не спрашивай меня, почему.
Обязанности Иво Андрича не зависели от того, кто именно руководит расследованием, но работать с Хуртигом ему нравилось – так же, как нравилось работать с Жанетт Чильберг. Оба были открытыми, задавали важные вопросы и не ждали, что патологоанатом сделает за них их работу. Андрич мог объяснить, что случилось, но не почему это случилось.
Тело лежало на полу. Старинные фарфоровые часы тяжко тикали на стене, в воздухе разливалась атмосфера богатого дома.
Иво увидел, что голова сильно повреждена, однако почти сразу узнал Хольгера Сандстрёма – отца находящегося в розыске Эйстейна. Топор все еще торчал из головы, везде была кровь.
Иво присел на корточки перед телом.
– Так я пойду, – сказал Хуртиг. – Биллинг хочет назначить вместо меня кого-нибудь другого.
Олунд покачал головой.
– А причина?
– Бюрократия, – потерянно сказал Хуртиг. – Меня отстранили, потому что сочли лично заинтересованным. Я знал Хольгера, и этого, конечно, достаточно, чтобы посчитать меня пристрастным. К тому же меня подозревают в служебной ошибке – я не предвидел, что Хольгер может стать следующей жертвой, мне следовало предоставить ему охрану.
Фарфоровые часы тикали над ними; Андрич коротко кивнул Хуртигу и склонился над телом.
Топор, сидевший в голове убитого, был обыкновенным топором для рубки дров, а учитывая, как глубоко он вошел, Иво понял, что убийство совершено человеком в сильнейшем аффекте.
Кто-то ненавидел Хольгера Сандстрёма.
Хуртига без церемонии отстранили от дела; он ехал в полицейское управление в ярости, но входя в свой кабинет, уже настолько успокоился, что решил все-таки быть полезным. Новому руководителю расследования (наверняка кто-нибудь из золотой молодежи Биллинга), вероятно, понадобится помощь.
Хуртиг отправил Биллингу материалы, сообщив, что он доступен для своего преемника круглые сутки, и решил поехать домой и приготовиться к вечеру с Исааком.
Надо рассказать о Хольгере.
Направляясь через Васастан домой, он проехал мимо магазинчика, в котором располагался отдел выдачи бандеролей. Хуртиг остановил машину.
Зайдя в магазинчик, Хуртиг вытащил из бумажника мятое извещение. Стоявший за кассой владелец, узнав его, улыбнулся.
Когда у Йенса попросили удостоверение личности, он не смог найти водительские права.
«Когда я доставал их в последний раз?» Он порылся в памяти. Три недели назад?
Он тогда ехал домой с работы и свернул на бензозаправку в Рослагстулле. Может, он забыл права там?
Владелец сказал, что все в порядке, и две минуты спустя Хуртиг уже сидел в машине, пристроив коробку на пассажирском сиденье.
Коробка была достаточно большой, чтобы в нее поместилась консоль для
День оказался для Иво Андрича долгим.
Хольгера Сандстрёма лишили жизни двумя ударами. Первый нанесли тупым концом топора, смертельный – лезвием. На пути острия оказалась рука, и три пальца были отрублены. Убийца сравнительно чисто убрал за собой, но пальцы нашлись в мусорном ведре под раковиной, что могло указывать на смятение.
Ничего необычного, подумал Иво.
Во второй половине дня к команде техников присоединилась Эмилия Свенссон, и к семи часам обследование места преступления закончилось.
Техники обнаружили несколько волосков и отпечатков пальцев, не принадлежавших Хольгеру Сандстрёму, а что касается ценных вещей, то можно было констатировать: убийство совершено не с целью ограбления, так как преступник или преступники ничего не забрали.
В гостиной стояла прислоненная к стене большая картина маслом. На раме – клейкий листочек с надписью: «Папе».
Может, подарок от Эйстейна, подумал Иво – и почти тут же увидел нечто, что заставило его усомниться в том, что картину написал Эйстейн.
В верхнем углу белыми заостренными буквами значилось
На портрете был какой-то мужчина. При помощи цинковых белил, черного оксида железа и искусной фантазии художник создал лицо, которого Иво Андрич не знал, но в котором просматривалось что-то знакомое.
Картина представляла собой коллаж из нескольких лиц, сложенных в одно. Патологоанатом задумался, не нанесенная ли топором рана заставила его обратить внимание на деталь портрета: форма головы у изображенного была один в один как у Хольгера Сандстрёма.
Игра на
