– Рита, пока вы были в магазине, к вам заходил лесник-коротышка, – сообщает Дон, прислонившись к столу, попивая кофе, а свободной рукой потирая темные жесткие волоски у себя на животе. Он в одних шортах. Рита бросает пакеты с покупками возле кухонного шкафа и начинает их разгружать. – Хотел позвать вас на прогулку, – подначивает Дон.
Жар вспыхивает в районе ключиц и ползет вверх по шее. Дон не знает пощады:
– О, вы только посмотрите на Риту! А я уже было начал думать, что вы играете за другую команду.
– Замолчи, Дон, – говорит Джинни, входя в кухню с Тедди. Малышка дремлет у нее на плече. Очки исчезли. Джинни заштукатурила щеки тональным кремом, который придал ее лицу странный меловой оттенок. – Тедди, помоги Рите.
Рита улыбается ему, наклоняясь к сумкам. Тедди отвечает ей широкой улыбкой, с обожанием глядя на нее из-под кудряшек, и она сразу вспоминает, почему до сих пор здесь.
Потом ей не удается помешать Дону взять Тедди с собой на охоту. Когда она спрашивает, где Гера, Джинни отвечает, что та «как обычно, ушла бродить по лесу в странном настроении». Рита чувствует укол тревоги. Она бы хотела отыскать Геру и убедиться, что с той все хорошо: она наверняка тоже заметила синяк под глазом Джинни. От нее ничего не скроешь. Но подгузник малышки тяжелый, как мешок с замороженным горохом. Его все утро никто не менял.
Рита укладывает малышку на полотенце в гостиной и начинает переодевать ее, зажав зубами булавку, а Джинни наблюдает с дивана, погруженная в свои мысли, и грызет печенье. В библиотеке начинает звонить телефон. Они обе не двигаются с места.
– Я всегда чувствую, когда звонит Уолтер, – шепчет Джинни. – Даже не думайте снимать трубку, Рита.
Через пять минут телефон снова начинает звонить. Кажется, будто Уолтер стучится прямо к ним в дверь. Они обе задерживают дыхание, дожидаясь, пока смолкнет звон.
Малышка, радуясь избавлению от подгузника и возможности проветрить пятую точку, раскачивается из стороны в сторону и издает булькающие звуки. Но Рита не улыбается и не корчит рожицы, как обычно делает. Ей страшно, она будто в западне. Внешний мир все ближе подбирается к Фокскоту.
– Простите, если мы вчера вас разбудили, – говорит Джинни.
Рита не знает, что сказать и куда девать глаза. Джинни тоже. Теперь, когда телефон перестал звонить, комнату заполнила оглушительная тишина, как после крика.
– Я сама надену подгузник. – Джинни вскакивает с дивана и закатывает рукава крепдешиновой блузы. – Отдохните, Рита. Может, прогуляетесь? Если увидите Геру, можете сказать ей, чтобы возвращалась домой?
Рита медлит. Она никогда не видела, чтобы Джинни меняла подгузник. Она вообще умеет это делать?
Джинни берет в руки один из новеньких розовых комбинезонов.
– Если что, я не уколю ее булавкой, если вы об этом беспокоитесь.
Закрывая за собой тяжелую входную дверь, Рита жалеет, что разминулась с Робби, и с тоской думает о том, какую прогулку упустила. В нем есть что-то успокаивающее, надежное. С ним она может просто молчать и все равно чувствовать, что они ведут беседу, не произнося ни слова. Что она здесь не совсем одна.
Но она одна, и сейчас лес кажется ей чужим как никогда. Рита бродит минут двадцать – ни Геры, ни Тедди с Доном не видно, – а потом идет обратно. Не в силах заставить себя вернуться в дом, она садится на ржавую железную скамейку в саду под сенью шиповника, подпирает подбородок руками и прикрывает глаза. Ее кожа, кажется, потеряла чувствительность, будто принадлежит кому-то другому. Горло дерет едкий привкус дыма.
Он напоминает ей о чем-то, и Риту словно отбрасывает назад во времени. Воспоминание вылезает наружу, как заноза из-под кожи. Потом еще одно: густой дым и душный жар, ее детские ноги немеют, чьи-то руки вытаскивают ее через окно машины, она смотрит поверх плеча своего спасителя и видит, как автомобиль родителей охватывает адское пламя, а мамины руки стучатся в стекло изнутри. Рита со стоном сгибается пополам, и ее рвет прямо на кусты герани – хорошо, что хотя бы на туфли не попало. Когда она поднимает голову и вытирает рот, то понимает, что дым все же явился не из далекого воспоминания. Он тянется, как полупрозрачный черный чулок, из окна спальни Геры.
Я НЕ ОЖИДАЛА, ЧТО от моего крошечного костерка будет столько дыма. И что его увидит Большая Рита. Она распахивает дверь моей спальни и замирает в проеме, приоткрыв рот, уставившись на террариум на подоконнике. Вода стекает по стеклу. Черный дым все еще поднимается от кучки палочек, которые я сложила внутри в форме костра – хотела сделать ей приятный сюрприз.
– В окно подул ветер. Сухая кора п-просто разгорелась, – заикаясь, бормочу я, а потом опускаю взгляд и жду, что она сейчас начнет кричать.
Но Большая Рита не кричит. Она стоит в дверях целую вечность, а потом медленно подходит и обнимает меня, уткнувшись подбородком мне в макушку. От нее пахнет малышкой. Чем-то хорошим. А от меня дымом. И я вдруг понимаю, что от меня всегда будет пахнуть дымом.
