Я ожидала увидеть темное захламленное подвальное помещение. Но все выглядит иначе. Этаж находится над уровнем земли, тут много окон и, как следствие, полно воздуха и света. В отличие от остального дома, который разделен на десятки комнат, это пространство в большей степени открыто – здесь всего несколько опорных балок. Пол устлан мягким серым ковром, пышные растения выстроились группами у окон, солнце заливает светом их яркие зеленые листья. Я вижу желтый диван, большое мягкое кресло с откидной спинкой, подобранный в тон пуф и несколько книжных шкафов с книгами в твердом переплете. В углу уютно устроилась искусно спроектированная небольшая кухня, на плите стоит медный чайник, а на столешнице – ваза с красным виноградом, на котором еще не высохли капельки воды.
Я подхожу к шкафам. Судя по всему, Гарриет предпочитает детективные романы и историческую документальную литературу.
– Бет знает, что я люблю читать, она подарила мне на день рождения подписку на «Книгу месяца», – говорит Гарриет. – Я прочитываю две книги в неделю.
Слышу шаги наверху, на кухне, они замирают, затем раздаются снова. Гарриет права – старые суставы дома не обеспечивают звукоизоляцию. В подвале слышно все. Как бы хотелось еще и видеть, что происходит выше этажом. Прямо сейчас, в эту самую секунду, кто-то, вероятно, читает мой отчет с нарастающей яростью.
Здесь много воздуха и пространства, но мне все равно некомфортно. Это не просто отголоски паники, вызванной лифтом. Плотная мрачная субстанция, пронизывающая дом, присутствует и здесь. Я больше не могу тут оставаться, поэтому благодарю Гарриет за возможность увидеть ее пристанище. Она улавливает намек и ведет меня мимо своей спальни к винтовой лестнице, которая находится в дальнем углу, рядом с кладовой.
– Увидимся наверху, – говорит она, разворачивается и идет к лифту.
И тут я слышу нечто такое, от чего волосы на затылке начинают шевелиться. Могу поклясться, что какая-то девочка произнесла: «Привет!» Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Роуз позади себя. Но никого нет.
– Роуз? – зову я дрожащим голосом.
Гарриет оборачивается ко мне, смотрит озадаченно:
– Ее здесь нет, Стелла.
Я слышала, как Роуз сказала: «Привет!» Или нет? Озираюсь вокруг, ожидая, что она появится из-за шкафа или кресла, хмуро улыбаясь, как тогда в «Вафельном домике».
Гарриет медленно подходит к лифту, а я торопливо поднимаюсь по спиральной лестнице – металлические ступеньки лязгают под ногами – и вдруг оказываюсь в комнате, которую прежде не видела. В ней темно-фиолетовый бархатный диван и такого же цвета кресла, окна занавешены плотными шторами. Возникает ощущение, что это лишнее помещение – комната, которая никогда не используется. Могла ли Роуз проникнуть сюда? Свеситься с лестницы и произнести «привет»? Возможно. Ее голос напоминает первый сигнал датчика дыма, который невозможно локализовать. Звук мог идти откуда угодно.
Или может, мое воображение сыграло злую шутку, преобразовав мой худший страх в совсем иной звук. Я то и дело оборачиваюсь и внимательно осматриваю все вокруг. Чувствую, что каждая клеточка моего тела уязвима.
И внезапно молнией вспыхивает догадка: ведь все это происходило и с Тиной! Мрачные голоса, обитающие в особняке, обращались и к ней. По словам Эшли, по ночам Тина слышала, как покойный дед звал ее по имени.
Я оказываюсь на кухне в тот момент, когда Гарриет выходит из лифта. Здесь никого больше нет. Я тут же смотрю на сумку. Она на том же месте, край папки с фамилией Баркли выглядывает, как и прежде. Я надеваю сумку на плечо:
– Передайте, пожалуйста, всем, что я благодарю их за потраченное время.
Гарриет приподнимает брови:
– Вы уже уходите?
Я киваю, стараясь вспомнить подготовленные заранее фразы:
– Но я еще приеду к вам. Я обязательно хочу попрощаться с Роуз.
Кажется, Гарриет подбирает слова:
– Не верю, что все закончилось.
– Почти, – отвечаю я. Затем направляюсь к парадной двери и выхожу на крыльцо.
Я быстро возвращаюсь к своей машине, чувствуя, как кожу покалывает от чужого взгляда. Неизвестно, что сейчас происходит в этом пластиковом доме, но одно я знаю наверняка: у каждого члена семейства Баркли была возможность прочитать содержимое папки. Кто-то поддался искушению. Кто-то отчаянно хотел знать, что я написала.
Кто-то скоро взорвется яростью.
Стелла Хадсон, поверенная, представляющая интересы несовершеннолетнего ребенка (далее – поверенная) Роуз Баркли, настоящим представляет Суду отчет о статусе Роуз, а также рекомендации, отвечающие интересам Роуз.
Роуз Баркли – девочка девяти лет, единственный ребенок своих родителей: Элизабет «Бет» Баркли и Иэна Баркли. 26 сентября сего года миссис Баркли подала на развод и обратилась в Суд с просьбой предоставить ей единоличную юридическую и физическую опеку над Роуз. Двумя днями позднее, 28 сентября, мистер Баркли подал ответную жалобу и обратился с просьбой предоставить ему единоличную юридическую и физическую опеку над Роуз.
