Примечательная деталь, почему я раньше не обратила на нее внимание? Что-то здесь не сходится. Муж Гарриет изменил ей, когда Иэн был маленьким, – это случилось больше тридцати лет назад. В то время сотовые телефоны были редкостью. И конечно, их не использовали для передачи сообщений и селфи, как мы делаем сегодня. Тогда почему Гарриет указала именно на этот знак? Может, она повторяла чьи-то рассуждения из телесериала или книги?
Но нет, это звучало иначе. В ее голосе слышалась горечь, словно она говорила о чем-то очень личном.
– Стелла?.. – Гарриет пристально смотрит на меня. – Вы немного побледнели. Хотите воды?
Я киваю и пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит пластиковой, совсем как этот дом. Еще одно воспоминание всплывает в голове, словно я нахожу очередной кусочек разбитой вазы, которую нужно склеить. Раньше мне никогда не попадались парни, нервно прячущие телефон, по выражению Гарриет. Но недавно я с таким познакомилась. Это Иэн. Он сам признался в этом.
При первой же встрече Иэн рассказал, как во время семейного ужина он предложил Роуз зеленой фасоли и тут звякнул его смартфон: Тина прислала ему селфи в дезабилье.
У Роуз, Бет и Гарриет была возможность оценить реакцию Иэна, когда он взял телефон и посмотрел на фотографию. Может, Бет и не в курсе, как искать зацепки, зато у Гарриет рука, что называется, набита. Она обожглась, когда ее предал муж, в результате чего разрушилась ее семья. Гарриет могла заметить, что Иэн и Бет постепенно отдаляются друг от друга. Она очень внимательно следила за тем, есть ли другие звоночки.
А звоночки были. Тина, улучив момент, без оглядки бросалась в объятия Иэна, и эта стремительность не была секретом даже для наивного Филипа, учителя музыки. Конечно, Гарриет, с ее повышенной бдительностью в такого рода делах, раскусила Тину, которая бросала на Иэна томные взгляды и откровенно хотела заполучить его в собственность.
– Я и себе чего-нибудь налью, – говорит Гарриет, берет трость и встает.
Я тоже приподнимаюсь, снова опускаю руку в карман и хватаю телефон. Есть еще один важный момент, оставленный без внимания. Звуки легко путешествуют между этажами этого дома. Иэн с Тиной впервые поцеловались на кухне, прямо над гостиной Гарриет.
Разум наконец хватается за плотный узел, находящийся в самом эпицентре проблемы, которую я так долго старалась решить, и начинает его распутывать. Если Гарриет узнала об интрижке, угрожающей семейному благополучию, и если семья так важна для нее, почему она не приняла меры, чтобы положить этому конец?
У меня пересыхает во рту, когда в голову приходят два слова:
– А не лучше ли выпить немного шардоне вместо воды? – спрашивает Гарриет. – Как вы на это смотрите, Стелла?
Во рту так сильно пересохло, что я с трудом выдавливаю:
– Было бы неплохо.
Пока она доковыляет до кухни, у меня будет немного времени, и кто знает, может, я сумею развязать этот проклятый узел!
– После вас. – Гарриет, встав у своего стула, жестом приглашает меня проследовать на кухню.
Кратчайший путь туда – обогнуть журнальный столик и пройти мимо Гарриет. Но мои инстинкты кричат, чтобы я и близко к ней не подходила. Поэтому я обхожу журнальный столик с другой стороны, делая крюк. Я ни на секунду не выпускаю Гарриет из поля зрения.
Она пристально смотрит на меня. Не могу понять, о чем она думает. Выражение ее глаз изменилось.
– Вино! Звучит отлично! – громко восклицаю я, надеясь, что Роуз услышит меня и поймет, что мы идем на кухню.
Разрозненные части пазла быстро собираются воедино. Я знаю, что делать, – как и обещала Чарльзу. Нужно как можно скорее увезти Роуз из этого дома.
Я наконец поняла, кто является источником темной энергии, пронизывающей особняк. Я почувствовала это, когда шепот Гарриет, словно серый дым, проник в мое ухо. Темная энергия всегда здесь, потому что ее средоточие живет в доме. Тьма исходит от Гарриет. Она устроила шоу, якобы стараясь обеспечить внучке алиби на момент смерти Тины. Но думаю, что именно Гарриет использовала Роуз в качестве своего алиби.
Не слишком приятно ощущать присутствие Гарриет за спиной, пока мы шагаем на кухню. Плохо, когда враг вне поля зрения. Ну хоть стук трости служит каким-то ориентиром. Я задерживаю дыхание и выдыхаю лишь у самого порога, отступив в сторону.
– Я обычно не пью алкоголь, разве что по особым случаям, и сейчас, кажется, такой момент наступил, – провозглашает Гарриет.
Ее голос вплывает в кухню, а потом в помещении появляется и сама женщина.
– Не поняла вас?
– Наша беседа о возможном примирении Иэна и Бет привела меня в радостное настроение. Я надеюсь, что Бет в скором времени заберет свое заявление.
Рука Гарриет находится в кармане свитшота. Она что-то держит, и этот предмет достаточно весомый. Оружие?
Я оглядываю кухню. Ни разделочных досок с ножами. Ни тяжелых стеклянных бутылок с оливковым маслом на столешнице, ни большой хрустальной вазы на кухонном острове. Под рукой нет ничего для защиты.
Гарриет стоит между мной и дверным порогом. Маска добродушия сползает, обнаруживая истинное лицо, и на нем написано отчаяние.
