Автострада - бетонное ожерелье Европы, супергорода и фермы, мотели, залежи пивных жестянок - с этим было покончено. И не покончено... Знал ли все-таки он, что имеет билет в один конец? Возможно, догадывался; не зря же он так старательно пытался припомнить ускользнувшие подробности последнего своего сновиденья: он бежит на зов по выщербленным каменным ступенькам.., какой-то старик: борода во всю грудь.., что он сказал?.. Да, был старик, но... Кто он?.. Что-то он сказал необыкновенно важное.., кажется. Что-то было.., и в старике в этом такое... И что-то еще он увидел, какой-то удивительный предмет - там, в подземелье!.. Впереди за столбами, опутанными ржавой колючей проволокой, простирался не имеющий, кажется, краю, заросший бурьяном пустырь. Перебираясь через комья рваной проволоки, странник наступил на дощечку с намалеванным черепом и надписью: "Запретная зона" - судя по всему, запрет давно был снят. Шум машин становился слабее, но долго еще на поля соломенной шляпы, па потное лицо, па плечи и рюкзак оседала тончайшая, перемолотая шинами пыль. Пыль великой дороги, видавшей переселения народов, латинские легионы, повозки вестготов, хоругви империй, опрокинутую свастику и звездно-полосатый флаг. Низкое черное облако пыли и гари клубилось над дорогою, не двигаясь с места, и гремело, не обещая грозы. Странник остался один, ничуть этим не огорчаясь: он не нуждался более в поводырях. Скоро у горизонта сделались видны островерхие железные башни его сновидений... То была окраина свалки, в какую постепенно превратился некогда сверхсекретный, а потому особо знаменитый испытательный полигон, Виновником его бесславной судьбы явился д-р Т. О. Даугенталь, о котором страннику утром так кстати напомнили... Нестройные ряды боевых ракет вздымались над бурьяном - зрелище довольно грозное, но, пожалуй, уже и смешное; ничто не могло изменить судьбы этих страшилищ, брошенных здесь навечно, загубленных собственным совершенством, их прочность и термостойкость были таковы, что переплавка сравняла бы весь этот железный хлам по цене с изумрудами. Очутившись здесь, можно было грезить о конце милитаризма на планете, однако напрасно: куда более мощные ракеты в возросшем количестве отливались теперь из невесомого почти трондруллия, изменились условия их испытания, так что полигон был теперь не нужен, из собственности военного блока сделался обременительным владением местного военного ведомства, микропустынькой в глубине Европы. Впрочем, бродя посреди выпотрошенных железных чучел, странник всюду видел следы обитания, хоть и довольно давние. В бурьяне дотлевало выброшенное тряпье, громоздились груды мусора, празднично сияли красками неизбежные пивные жестянки, корпуса ракет были снизу все исписаны и изрисованы; читая многоязыкие надписи, нетрудно было вообразить и закоренелых бродяг, и загнанные нуждою семейства, и хиппи очередной генерации - с плешью, в драных буддийских халатах, и задававших тон цыганских королей... Наверное, табор снялся с места нежданно, как появился. Под чиханье стареньких бензиновых моторов, колымаги, начиненные детишками и скарбом, вздымая тучи пыли и ржавчины, двинулись, провожаемые патрульными полицейскими вертолетами, в бессрочное кочевье, чтобы спустя годы снова объявиться, может быть, где-нибудь в Непале. О единственном нынешнем обитателе странник вспомнил, когда путь ему преградила рухнувшая наземь десантная ракета. Из ее разбитого иллюминатора выглядывало юное деревце. Тень листвы трепетала на покалеченной автоцистерне, которая казалась игрушкою под боком мертвого кита. Это дерево живет и теперь, его милосердная тень целиком укрывает железное чрево поверженного гиганта! От цистерны же остался поросший травою холмик ржавчины. Обойдя ракету, странник пробрался в ее раскрытый люк, зашагал гулкие осевым проходом, усеянным круглыми пятнами света из иллюминаторов. В ближайшем отсеке на дюралевой раскладушке лежал прогоревший тюфячок, подушка и свернутое одеяло - все достояние их владельца. Странник скинул рюкзак, распустил тесемку, извлек оплетенную бутылку чистейшего натурального ямайского рому, какого не доводилось пивать и пиратам, поставил ее в изголовье постели г-на Ауселя, зная, что тот сумеет оценить его дар!.. Он знал, что не застанет на месте хозяина сего жилища, хотя, может быть, втайне на это надеялся. Но если бы их встреча и состоялась, изменило ли бы это дальнейшие события? Вряд ли. Наверное, лишь стало бы чуть извилистей русло нашего повествования!.. Когда странник выбрался снова наружу, солнечный диск расплавил уже своим прикосновением извилистую линию горизонта, образованную дальними пологими холмами. Перед ним была старинная заброшенная каменоломня, на прежнем его рисунке обозначенная как пропасть.
***
