Мои губы вздрагивают, складываясь в болезненную улыбку. Я привыкла к тому, что самые близкие люди тащат и толкают меня. Мною манипулируют, заставляя думать и поступать так, а не иначе. Даже Килорн в этом повинен. Но теперь он дает мне свободу, о которой я давно мечтала. Выбор, пусть и маленький. Он верит, что я сумею сделать правильный выбор – хотя здравомыслием я не отличаюсь.
– Я слушаю.
Килорн начинает что-то говорить, потом замолкает. Слова застревают, отказываясь сходить с языка. На долю секунды его зеленые глаза становятся странно влажными.
Я вздыхаю.
– Ну что, Килорн?
– Что, – эхом повторяет он и качает головой.
После долгого молчания что-то в нем словно включается.
– Я знаю, что ты смотришь на… наши отношения не так, как я.
Меня охватывает желание разбить себе голову о камень. «Наши отношения». Глупо говорить об этом, глупо тратить время и силы, а главное – неприятно и затруднительно. Мои щеки вспыхивают. Это не тот разговор, который я бы хотела вести с Килорном.
– Ничего страшного, – говорит он, прежде чем я успеваю ему помешать. – Ты никогда не относилась ко мне так, как я относился к тебе, даже дома, до того как все это случилось. Я думал, однажды ты передумаешь, но… – Килорн жмет плечами. – Просто ты меня не любишь.
Когда я была Мэрой Бэрроу из Подпор, то думала точно так же. Я гадала, что будет, если я вернусь живой из армии, и рисовала себе грядущее. Спокойный брак с зеленоглазым молодым рыбаком, дети, которых мы будем любить, бедный домик на сваях. В те времена это казалось мечтой, чем-то невероятным. Сейчас тоже. И ничего уже не изменится. Я не люблю Килорна, во всяком случае, люблю его не так, как он любит меня. И никогда не полюблю.
– Килорн, – тихо говорю я, шагнув к нему. Но он отступает. – Килорн, ты мой лучший друг, ты родной для меня человек.
С грустной улыбкой он отвечает:
– И так будет всегда, пока я жив.
«Я не заслуживаю твоей любви, Килорн Уоррен».
– Прости, – с трудом выдавливаю я, не зная, что еще сказать.
Сама не знаю, за что извиняюсь.
– Тут ничего не поделаешь, Мэра, – произносит он, по-прежнему держась поодаль. – Мы не выбираем тех, кого любим. Страшно жаль, что это не так.
Я чувствую себя расколотой. Моя кожа еще не остыла после объятий Кэла – я помню, как он прикасался ко мне лишь несколько минут назад. Но в глубине души, о чем бы ни твердил внутренний голос, я думаю не об этой полянке, а о глазах цвета льда, пустых обещаниях и поцелуе на лодке.
– Люби его, если хочешь, я не стану мешать. Но ради меня, ради своих родителей, ради всех нас – не давай ему власти над собой.
И снова я думаю про Мэйвена. Впрочем, Мэйвен далеко – тень на краю мира. Пускай он и пытается меня убить, но больше не в состоянии мной управлять. Килорн может иметь в виду только одного человека – брата Мэйвена, низвергнутого принца Дома Калора. Кэла. Того, кто служит мне щитом от ран и кошмаров. Но он воин, а не политик и не преступник. Он не способен никем манипулировать, особенно мной. Это просто не в его натуре.
– Он Серебряный, Мэра. Ты не знаешь, что он может и чего на самом деле хочет.
Сомневаюсь, что и Кэл это знает. Принц-изгнанник еще в большей мере, чем я, утратил почву под ногами. У него нет ни друзей, ни союзников, кроме темпераментной девочки-молнии.
– Он не такой, каким ты его считаешь, – говорю я. – Не важно, какого цвета у Кэла кровь.
Усмешка, тонкая и острая, искривляет лицо Килорна.
– Ты и сама в это не веришь.
– Не верю, – грустно отвечаю я. – Я знаю. И от этого все только сложнее.
Некогда я считала, что цвет крови – непреодолимая граница. Свет и тьма. Это различие делало Серебряных могучими, холодными, жестокими и бесчеловечными по сравнению с моими Красными сородичами. Серебряные совершенно не походили на нас, они как будто не чувствовали ни боли, ни раскаяния, ни тепла. Но Кэл, Джулиан и даже Лукас дали мне понять, что я ошибалась. Они – тоже люди и точно так же полны страха и надежды. Они не без греха, но и мы тоже. И я.
«Если бы они были чудовищами, какими их считает Килорн. Если бы все было так просто». Молча, в глубине сердца, я завидую упрямому гневу Килорна. Жаль, что я уже не настолько невежественна. Я слишком много повидала и пережила.
– Мы убьем Мэйвена. И его мать, – говорю я с леденящей уверенностью.
«Убей призрака, убей тень».
– Если они умрут, новокровки будут спасены.
– А Кэл сможет претендовать на трон. Чтобы вернуть все на свои места.
– Этого не будет. Никто не позволит ему вернуться на престол, ни Красные, ни Серебряные. А судя по тому, что я вижу, он и не захочет.
– Правда?
Ненавижу ухмылку, которая искривляет губы Килорна.
– Чья это была идея – убить Мэйвена?
Я не отвечаю, и усмешка ширится.
– Я так и думал.
– Спасибо за откровенность, Килорн.
Моя благодарность застает его врасплох и удивляет не меньше, чем он сам удивил меня. Мы оба изменились за последние несколько месяцев, мы уже не дети из Подпор, готовые подраться из-за любого пустяка. Тех мальчика и девочки больше нет.
– Я буду держать в уме то, что ты сказал.
