Попетляв около получаса по улицам и убедившись, что никто за ней не следит, Милена снова пришла к Мопсу.
Проверенным способом (через кота Варика) дала о себе знать.
Прошло несколько минут, пока Мопс впустил ее в квартиру. Выглядел он недовольным.
– Ну что у тебя опять? И говори покороче, я вообще-то занят… у меня важная программа работает…
– Ну во-первых, Мопсик, спасибо, ты мне очень помог. И извини – я твой микрофон потеряла.
– Черт с ним, с микрофоном! – Мопс махнул рукой. – Не вопрос. Это все?
– Ну почти все! Только вот взгляни, в каком частном музее сейчас проходит выставка художественного стекла из Венеции? Мне это очень нужно!
– Что? И ты хочешь, чтобы из-за такой ерунды я загружал свое супермощное оборудование?
– Ну, мне больше негде посмотреть. Ты же знаешь – я сейчас домой не могу вернуться.
– Ладно, пойдем со мной, сама посмотришь на каком-нибудь ноутбуке…
Милена с Мопсом спустились в подвал.
Милена бросила взгляд на большой экран, перед которым стояло вращающееся кресло Мопса. На этом экране была жутко размалеванная брюнетка с ирокезской стрижкой и дюжиной колец в носу и бровях. Она раздраженно повторяла:
– Мопс, ты куда пропал? Сколько можно ждать? Я сейчас отключусь! Мопс, ты козел!
Мопс недовольно покосился на экран и встал так, чтобы загородить его от Милены.
– Ну вот, возьми тот ноут… – он показал на валявшийся на полу компактный компьютер.
– Спасибо. Можешь возвращаться к своей… суперважной программе. Да, еще закачай мне на телефон приложение, чтобы пользоваться твоим счетом, мне деньги нужны.
– Чего? – возмутился Мопс. – Еще и деньги ей нужны?
– Продуктов куплю, тебе же есть нечего! – завлекающим тоном сказала Милена. – Мопсик, у тебя же куча счетов, я знаю, а я своей картой пользоваться не могу, меня вычислят.
Мопс с ворчанием выполнил все, что надо.
Милена включила ноутбук, запустила поисковую программу и уже через минуту знала, что выставка художественного стекла из Венеции проходит в частном музее имени барона Тизенгаузена, расположенном на набережной Фонтанки.
Мопс был так увлечен своей брюнеткой, что не заметил, когда она покинула его квартиру. Теперь путь ее лежал в ближайший торговый центр.
Кепку и темные очки она оставила у Мопса, но продавщица в фирменном джинсовом магазине при виде ее нахмурилась.
Милена направилась к стойкам с джинсами.
– И чего? – мрачно спросила продавщица, подойдя неслышно.
– Эти, эти и еще вот эти принеси померить, – в таком же тоне ответила Милена. – И еще майку вон ту черную. И курташку какую-нибудь, сама уж посмотри…
– А размер какой? – продавщица насмешливо окинула Милену взглядом, и в ее глазах отразилось форменное чучело в штанах, поддерживаемых ремнем, и майке, размерами напоминающей чехол от самолета.
– У меня сорок шестой! – рявкнула Милена, потеряв терпение. – И давай, шевелись!
До продавщицы наконец дошло, что перед ней покупательница, и она забегала, принося в кабинку вещи. Подошли джинсы третьи по счету, и по глазам продавщицы Милена поняла, что выглядит в них и правда ничего себе.
Оставив вещи Мопса в кабинке, она расплатилась и пошла в обувной. Там купила себе самые дорогие кроссовки и выбросила наконец осточертевшие ботинки.
Жить стало значительно легче. Милена так разохотилась, что хотела еще купить новую косметику, но, взглянув на себя в зеркало, поняла, что косметика вообще не нужна.
В зеркале отражалась совсем молодая худенькая девчонка, волосы чуть взлохмачены, но так даже лучше, создается впечатление естественности. Да, она, несомненно, похудела за эти несколько дней и вообще изменилась.
Ладно, хватит расслабляться, у нее дело, нужно узнать, что там за стеклянный сад выставлен в музее.
Уже через полчаса Милена подходила к старинному особняку на набережной Фонтанки.
