После той сцены, которую Маша застала утром в своей квартире, в ее душе что-то ощутимо изменилось. Она чувствовала не гнев, не возмущение и уж точно не ревность, а какое-то странное облегчение, вроде того, когда вырвут больной зуб. Она словно освободилась от тяжкой и обременительной обузы.
В самом деле, отношения с мужем не приносили ей ничего, кроме усталости и раздражения. Не говоря уже о свекрови…
Это была чужая, посторонняя семья, с которой ее не связывало ничего, кроме общей жилплощади.
Конечно, был еще Антошка – но, страшно сказать, и он был для нее чужим, непонятным человеком, больше похожим на отца или бабушку, чем на того маленького мальчика, которого она нянчила и баловала несколько лет назад.
Маша понимала, что муж и его семья не изменились, что они всегда были такими и останутся такими навсегда. Изменилась она сама. Она стала совсем другим человеком, гораздо более решительным, гораздо более проницательным.
Но что ее так изменило? Что произошло за последние дни с ней или с окружающим ее миром?
Странный эксперимент, участницей которого она стала, и развернувшиеся во время этого эксперимента ужасные события?
Нет, Маша отчетливо поняла, что изменилась раньше. Что в тот дом на Промышленной улице она приехала уже другим, новым человеком – иначе она бы там просто не выдержала ночных испытаний, погибла бы одной из первых.
Тогда что?
И тут Маша вспомнила свои повторяющиеся видения, стеклянный сад…
Эти видения изменили ее взгляд на окружающий мир, на людей и события. Сам мир, конечно, не изменился, он остался прежним, но она видела его по-другому.
Она видела мир и населяющих его людей так, как будто они были сделаны из стекла, как удивительный сад ее видений. Все вокруг нее было прозрачным, она видела тайные помыслы и желания людей, их подспудные намерения, читала их, как раскрытую книгу. Книгу со стеклянными страницами.
Все это было так странно!
Ей нужно было осмыслить, осознать это – а для этого хоть где-то посидеть, собраться с мыслями.
Потом нужно будет найти какое-то жилье, но сначала – найти саму себя, найти и понять.
Впереди на улице Маша увидела вывеску небольшой кофейни. Она вошла туда, заняла свободный столик. К ней тут же подошла молодая приветливая официантка.
Маша собиралась было, как обычно, заказать чай – но вдруг передумала. Она стала другим, новым человеком – значит, и привычки у нее должны быть новые.
– Чашку кофе, пожалуйста.
– Капучино? Латте? Американо? – защебетала официантка на своем птичьем языке.
– Капучино! – решила Маша.
Официантка ушла, а Маша оглядела кафе.
На стене за стойкой были развешаны фотографии каких-то красивых старинных чаш, кубков, бокалов и других изделий из чудесного переливчатого стекла. Ярко подсвеченные, эти изделия сверкали всеми оттенками сапфирово-синего, рубиново-красного, изумрудно-зеленого цвета.
И вдруг среди этих ярких снимков Маша увидела фотографию, которая заставила ее сердце биться часто-часто.
На этом снимке был изображен сад из полупрозрачного бледно-зеленого стекла. Узкие дорожки, обрамленные рядами цветущих апельсиновых деревьев, фигурные клумбы в полупрозрачных цветах, прячущиеся среди кустов статуи, фонтаны, источающие струи стеклянной воды…
У нее не было никаких сомнений – это был тот самый стеклянный сад, сад ее видений.
Официантка вернулась, поставила на стол перед Машей большую чашку с шапкой пышной пены. Поверх этой пены был умело нанесен коричневый цветок – роза из шоколадной крошки.
Прежде чем пригубить кофе, Маша небрежным тоном, стараясь не выдать свое волнение, спросила официантку:
– Эти фотографии… там, на стене… где они сделаны? Что на них изображено?
– Фотографии? – девушка проследила за Машиным взглядом. – Ах, эти! Да это я просто вырезала из проспекта выставки. А что, правда ведь, красиво?
– Проспект выставки? – переспросила Маша. – Какой выставки?
– Да вот, к нам часто заходит женщина, которая работает в частном музее, она и принесла несколько проспектов – сказала, может, кто-то из клиентов заинтересуется. Вот, здесь есть еще один такой же…
Она взяла с барной стойки глянцевый проспект и положила его перед Машей:
– Можете взять, у меня еще есть.
Маша поблагодарила и взглянула на проспект.
Сверху мелким шрифтом было напечатано название музея – «Музей художественного стекла имени барона Тизенгаузена».
Ниже крупными изящными буквами было выведено:
«Выставка шедевров из Музея художественного стекла на острове Мурано, Венеция».
Маша раскрыла проспект, торопливо перелистала страницы.
Чаша синего стекла с портретами юноши и девушки и античными сценами… сосуд янтарно-золотистого цвета, украшенный изображениями цветов… стеклянный осьминог, обхвативший щупальцами расколотую амфору… трехмачтовый корабль с развернутыми парусами, тоже из стекла… стеклянная маскарадная маска, усыпанная сверкающими стразами… бокалы, чаши и кубки удивительной красоты…
И вот наконец то, что она с таким волнением искала.
Стеклянный сад.
У нее не осталось никаких сомнений – именно этот сад она видела в последнее время.
