— Я буду стоять слева от идола и что бы не случилось не вставай на биссектрису огня. Не доверяю я этим узкоглазым. Умыкнет в темноте алмазы и поминай как звали…
— Если все согласны, то мне для начала будет нужен свет. Наташа, возьми там справа от сундука, факел и зажги. Держи его так, чтобы пламя освещало пространство от идола до выхода из пещеры. Остальных я попрошу отойти в самый дальний угол и соблюдать абсолютную тишину. Все все поняли?
Я включила почти разрядившийся фонарь и быстро нашла факел, взяв его за сучковатую длинную рукоять поднесла дрожащее пламя зажигалки. Оно лизнуло несколько раз сухой горючий материал и вдруг весело побежало вверх, разгораясь все сильнее и разбрасывая вокруг яркие искры, которые, как новогодний бенгальский огонь сыпались мне под ноги. Темир упруго наклонился и, взяв у подножия Золотой Бабы деревянную колотушку, обшитую мехом и, подняв с камней старый шаманский бубен, увешанный некогда разноцветными, а теперь выгоревшими от времени лентами, несколько раз сильно ударил в потрескавшуюся от времени кожу. Раздался глухой звук, серебряные подвески, прикрепленные к ободу ритуального инструмента задрожали, издавая мелодичный перезвон. Темир, не выпуская из рук бубна, несколько раз присел, потом повернулся вокруг и шепча что — то, еще несколько раз ударил в бубен. Я во все глаза смотрела на нашего товарища, как завороженная. В неверном свете факела, неясные пляшущие по каменным стенам, зловещие тени заполнили все вокруг и вдруг услышала справа от себя какой-то монотонный звук. Я обернулась и не поверила своим глазам — целая груда тусклых, местами подернутых ржавчиной сабель, шпаг, палашей, и кинжалов, сваленных в кучу в самом дальнем углу пещеры, вдруг с тихим металлическим лязгом зашевелилась. Потом медленно поднялась в воздух и, ощетинившись клинками вперед, прямо на наших глазах поплыла к выходу из пещеры. Я стояла замерев, сама на время превратившись в каменное изваяние, боясь даже дышать. А ожившая вдруг, по воле Темира страшная армада клинков, достигнув черного свода пещеры и, в последний раз тускло блеснув в мертвенно-белом свете полной луны своими хищными стальными жалами, самопроизвольно выстроилась правильным полукругом и со страшным тихим свистом пронзая ночной воздух, вдруг разлетелась в разные стороны.
Тишину ночи вдруг разрезал истошный вопль, полный нечеловеческой боли, откуда-то справа горохом посыпались мелкие камни и тут же я услышала несколько глухих ударов, как будто на асфальт уронили мешок с песком.
— За мной! — срывающимся голосом политрука, поднимающего взвод в атаку, заорал Темир и с пистолетом в руке первым бросился к выходу из пещеры. Я замешкалась, все еще продолжая держать над головой факел. За Темиром рванула Марианна, энергично подталкиваемая в спину Суходольским. Наконец, убедившись, что мои друзья покинули святилище языческого бога, я отбросила догоревший, еще дымящийся факел в сторону и пулей вылетела под усыпанный звездами небосвод…
Он стоял прямо перед выходом из пещеры. Огромного, метра два с лишним роста, расставив темные от загара руки в стороны. Его развевающееся на все усиливающемся ветру черное, как смоль одеяние своими очертаниями было похоже на балахон Ку-клукс-клана с откинутым капюшоном. Раскосые глаза на смуглом почти черном, изрезанном глубокими морщинами лице были закрыты. Длинные седые, белые, как снег волосы были собраны в тугую толстую косу, перекинутую через плечо. Казалось, что он весь с головы до ног был окружен неким ореолом из дрожащего от напряжения воздуха. Все очертания предметов примерно в метре вокруг него были смазаны. Непонятного происхождения волны, вполне видимые невооруженным глазом, исходили от его, дрожащего от напряжения тела. А перед Хранителем, будто наткнувшись на невидимую стену зависли в воздухе две сабли. Заговоренные Темиром клинки не долетели до цели, замерев всего в нескольких сантиметрах от черного дьявольского балахона на уровне груди. Тусклый блеск стали прямо на глазах менялся в цвете на темно-красный и сабли, прямо на наших глазах, изогнулись дугой в последний раз, тщетно пытаясь пробить преграду. Раздался негромкий хлопок и клинки беспомощно упали к ногам Хранителя, зашипели, как змеи, разбрасывая по траве яркие, режущие глаз малиновые искры и уже через мгновение, обугленные до неузнаваемости, похожие на гигантских черных червей, замерли на земле между камней…
