— Стоп. — промычал Темир и мы беспорядочно, как кегли в кегельбане, попадали на пушистый и влажный от утренней росы мох. Только тяжело перевернувшись на спину и взглянув на ясное голубое небо я поняла что уже совсем рассвело. Интересно сколько мы бежали без передышки? Чтобы посмотреть на часы нужно было каким-то образом вытащить руку из под спины Суходольского, который лежал рядом. Я пригляделась на его руке всего в полуметре от меня весело блестел циферблат. Я прищурилась. Ого! Половина шестого. Значит мы бежали минимум три часа? Даже Михаил со своей больной ногой. Нужно срочно осмотреть его. Но сначала в туалет. Долой все клятвы Гиппократа! Мой мочевой пузырь не считаясь с форс-мажором требовал срочного опорожнения. Я попыталась встать. Тяжелые, будто налитые свинцом ноги казались чужими и отказывались выполнять даже самые простые команды. Тогда я со стоном перевернулась на живот и, кое как привстав на колени, отползла за ближайший куст бузины. Покрутила головой, оценивая обстановку. Вокруг все было спокойно, но вдруг я явственно почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Сделав вид, что собираюсь присесть по нужде, я отбросила ногой сухую ветку, потом расстегнула молнию на куртке и, лениво позевывая, осторожно огляделась. И замерла на месте. Нет, не почудилось, точно. Не знаю как, но я сразу поняла что это «Она», а не «Он». Неизвестное мне существо невысокого, не более метра роста, стояло в стороне от меня метрах в трех и как мне показалось с интересом разглядывала непрошенную гостью. Ее спутанные седые космы с вплетенными меж прядей длинными пучками мокрых водорослей и торчащими в разные стороны клочьями тины и мха, неопрятной копной спадали до самой земли. Пронзительный и в тоже время завораживающий взгляд зеленых бездонно-глубоких и неожиданно молодых глаз. В них-то и угадывался безошибочно некий непонятный интерес к моей персоне. В какой — то момент мне показалось что нечто большое и темное мелькнуло между деревьями. Уж не леший ли это спешил на помощь своей подруге? Я лишь на мгновение отвела взгляд и неизвестное существо исчезло без следа…
— Ростова! — недовольный окрик Суходольского вернул меня к действительности, — ты долго там намерена заседать? Или ты уснула? Мы только тебя ждем.
Забыв зачем я пришла сюда, я натянула как пришлось штаны и раздвинув густые ветки бузины вернулась к своим.
— Пока ты там заседала, у нас появились плохие и очень плохие новости.
«Зря я так волновалась за Суходольского, судя по всему он в полном порядке», — подумала я, глядя на его довольную рожу.
— Наташа, у нас вышел из строя спутниковый телефон. Ума не приложу как это могло получиться. Посмотри может хотя бы твой треккер жив. — виновато проговорил Темир.
— Увы, — развела я руками бросив на траву черную коробочку спутникового устройства. — треккер тоже сдох.
— Сейчас я посмотрю, — вскочил Суходольский, доставая из набедренного кармана складной швейцарский нож с многочисленными миниатюрными инструментами.
Трех минут хватило, чтобы убедиться — внутренности обоих устройств — микросхемы странным образом выгорели, расплавившись и спекшись в черный комок. Как это произошло оставалось только гадать.
— Странно, пробормотал Темир, заглядывая Суходольскому через плечо, — корпуса телефонов целые, а внутри — утиль…
— Ты хоть знаешь в каком направлении нам идти, — заикаясь от страха спросила Марианна.
— История, конечно неприятная, но вполне, как мне думается поправимая. Сейчас сориентируемся по стволам деревьев и двинем дальше, — с этими словами Темир опустился на корточки и стал сосредоточенно ковырять мох у ствола огромной лиственницы.
— Ну ну, бог в помощь, — Суходольский без энтузиазма пнул ногой кочку мха и, закурив, уселся рядом со мной.
— От винта!
Моноплан в котором безошибочно угадывались очертания всем известного У-2, медленно начал свой разгон. Капитан Кутуля хорошо видел, как маленький самолет, неестественно ярко блестящий на солнце плоскостями, стал разгоняться по взлетной полосе. Его контур в мареве августовской жары, и без того искаженный большим расстоянием, начал медленно таять и совершенно неожиданно пропал. Нет, все остальное осталось на своих привычных местах — и поле аэродрома, и покачивающиеся вдалеке кроны пыльных тополей, и даже аспидно-черная поверхность взлетной-посадочной полосы. Но непривычно блестящий на солнце серебристый самолетик исчез! Тут же два тупоносых истребителя И 16 стремительно взмыли в безоблачное голубое небо. Но как они не метались из стороны в сторону, обнаружить цель им не удавалось. Примерно через 30 минут они приземлились, и их пилоты, сдвинув назад прозрачные плексигласовые фонари кабин, легко соскочили на крыло и, спрыгнув на землю и придерживая на бегу планшетки, подбежали с докладом к большой группе штатских, стоящих в тени под деревянным навесом на самом краю взлетного поля.
