Стеклянная проходная завода все так же разрезала тень на асфальте от бесконечной кирпичной стены. Возле цементных клумб накренился запыленный автобус, на его лобовом стекле остались следы от дворников, похожие на расправленные крылья. Рядом гудела группа мужиков и парней со спортивными сумками. Совсем зеленый мальчик в непомерно больших ботинках, оглянувшись, присвистнул в адрес девушки, торопившейся вдоль стены. Крепкий мужик в свитере с высоким горлом, не отрываясь от изучения журнала учета, дал ему затрещину.
Парень пригнулся и потер затылок, но не сказал ни слова.
— У Семена рука легкая, как пушинка, — подхватили рядом.
— Разговорчики, — добродушно пробасил Семен.
— Але, Сеня, а почему именно нас? — гнусаво спросил мужичок в комбинезоне.
— Срочный вызов. Стекло ждать не любит. Только для тебя я Семен Михайлович, — спокойно ответил Семен, подняв на мужичка глаза и посмотрев на него поверх увеличительной линзы, поблескивавшей на обруче вокруг головы. — И для остальных тоже, — он медленно обвел всех глазами. Романов подумал, что, сам не зная почему, испытывает доверие к этому угрюмому незнакомцу.
— Сказал, как в лужу топнул, — усмехнулся мужичок в комбинезоне заискивающе.
— Вы прикреплены непосредственно ко мне, — чеканя слова, проговорил Семен, — никому больше не подчиняетесь. Среди вас двое опытных, остальные на подхвате. На заводе чрезвычайная ситуация, — он захлопнул журнал. — Двигаемся, ребята.
Романов поспешил протиснуться в проходную, обгоняя их, и увидел за конторкой знакомого дедушку-канарейку и взмыленную худенькую девицу со списком. Они тщательно сверяли документы и все время сбивались.
— Тут один лишний, — девица с отчаянием бросила список на стол, — вот я их всех как пропущу, и пусть она сама разбирается. У новеньких вообще нарядов нет.
Дедушка вздохнул и налил себе воды из мутного графина. Около турникета, опираясь о стену съехавшей на затылок фуражкой, стоял милиционер. Романов шагнул вперед.
— Санитарный день, — зевнул милиционер, не отрываясь от стены.
— В административный, — Романов старался говорить с усталой уверенностью.
— Стекловары приехали, свежая смена, — сказал милиционер и лениво положил руку на турникет, — внеплановая. Говорю ж, санитарный день. Освобождайте.
Романов осмотрел тесное помещение проходной и встретился со своим собственным взглядом, мученически смотревшим со стены. Немного помедлив, он достал из-за пазухи плакат и развернул его перед лицом милиционера:
— Главный санитар приехал, открывай.
— Не признал, Дмитрий Сергеевич! — страж порядка опустил глаза и толкнул турникет.
Попав внутрь, Романов хотел было махнуть рукой знакомым лицам на доске почета, но замер от удивления, сплюнул и быстро пошел к административному корпусу. Романова проводил мрачными взглядами еще один выводок его собственных физиономий. Кто-то заклеил доску предвыборными плакатами сверху донизу, по краям его лицо живописно обступали портреты Александрии Петровны и Маргариты.
Перед кабинетами Щур, Милонаса и Доезжак никого не было, лишь поскрипывал старенький вентилятор, и решительно не у кого было спросить, где тут отказываются от выдвижения в кандидаты на пост мэра.
Романов на всякий случай открыл дверь в кабинет Александрии Петровны. Место секретарши пустовало, рядом с ее столом торчал мухомором одинокий красный зонт. Романов прошел в кабинет, кашлянул и, не услышав ответа, уселся за могучий стол хозяйки.
Стану мэром, организую им тут кружки исторического знания, — подумал Романов и усмехнулся, откинувшись в кресле. — Александрию Петровну отправим на заслуженную пенсию.
Где же, черт возьми, найти эту почетную пенсионерку? Он попытался осторожно нащупать то недавнее чувство всемогущества, способность видеть насквозь, знать, мгновенно соображать. Мозг задание принял, но с ответом не спешил, а вот в голове страшно загудело. Черт знает что такое, кофе бы, да секретарши, как назло нет. Он оглядел кнопки допотопного селектора, куда ж тут жать? И тут его осенило. Романов стукнул по первой попавшейся кнопке и решительно снял трубку:
— Алло, Романов говорит. Срочно Щур…
— Конечно, срочно! Прямо сейчас, да? — трубка набрала воздуху. — У меня тут бардак, а смена у вас анкетки на входе заполняет! Через час температура встанет, я ее за одно место держать не стану. Ясно? Ложки из олова делать будете! — трубка злобно рассмеялась.
— Александрия Петровна знает о чрезвычайной ситуации, — нашелся Романов. — Разберется.
— Знает, и что толку? — возмутилась трубка. — Она прохлаждается где-то в цехах на новой территории. В курсе, сколько у нас цехов? И все они на новой территории! Даже я на новой территории! А перед новой территорией знаешь кто? Клава! — взревела трубка. — Они там со своими анкетками проведут всю ее долгую жизнь! А у нас час остался!
— А новая территория — это где? — осторожно спросил Романов.
— За проходной-два, ты там шихты нанюхался что ли? — взвилась трубка и отключилась.
Романов подумал, что надо бы помочь этой трубке, но не знал как. Он ткнул самую стертую кнопку и строго сказал:
— С проходной-два соедините.
