Семен легко отстранил его от ленты и посмотрел на Романова, наклонив голову, будто наблюдая за непослушным щенком.
— Ухожу, ухожу! — вскинул руки Романов. — Мы с вами на опасном производстве, товарищи! Стекло, как известно, не только весьма прозрачное, но и слегка твердое. В этом цеху производится уникальная продукция — небьющиеся стаканы для поезда Питер — Воркута, которые не раз брали призы на стеклобойных ярмарках.
— Можно и так сказать, — невозмутимо прокомментировал Семен. — Но правильно — обратный каток, переплавка стеклобоя.
— Каток! В середине мая, забота о здоровье коллектива! — подхватил Романов. — Коньки вы можете получить в соседнем помещении у директора катка Александрии Петровны. Только без регистрации у Милонаса она вам их не отдаст!
— Коньяк, я вижу, хороший, — спокойно сказал Семен и отвернулся.
Они поднялись через галерею наверх и двинулись в полутьме по высоким мосткам. Романов снова увидел стайку знакомых деревянных домиков на дне огромного цеха. Он начал было иссякать в своей неуемной клоунаде, но тут ощутил прилив новых сил.
— Мы вернулись к началу нашей экспозиции, друзья. Внимание, деревня Кукуево, в каждой из этих бревенчатых колыбелей растет боевая смена. Александрия Петровна — наше все, но оно уже не справляется — возраст, колени, остеохондроз, — Романов удрученно покачал головой. — И мы выращиваем по одной Александрии Петровне на каждый день недели — не устают, не портятся, оберегают город вечно! — Романов пригнулся и зашептал. — Не шумите, маленькие розовые Александрии Петровны уже проклюнулись и теперь находятся под присмотром добрых кормилиц.
— Я бы на твоем месте здесь помолчал, — хмуро проговорил Семен.
— Но я же веду экскурсию, освещаю тьму незнания!
Я хочу…
— Слова в этом цеху дорого стоят, — перебил его Семен, и Романов увидел наконец, что тот напряжен и сосредоточен.
— А где касса, вы мелочь принимаете? — передразнил его Романов.
— Ты что, совсем не понимаешь, где находишься? — Семен сощурился.
— Что вы носитесь со своей стеклянной продукцией, — Романов был рад, что ему удалось задеть непроницаемого Семена. — Подстаканники простаивают? Да все это не стоит и кирпича тех домов, которые снесла ваша гидра два дня назад!
— Дома жалко, — согласился Семен.
— Пропускной режим, рации, погрузчики и кодовые замки ставите на свою допотопную стекловарню, — Романова несло, и он не пытался себя сдерживать, — вы бы исторический квартал так охраняли, — Романов достал сигареты и развязным жестом попытался закурить. — О, старые знакомые, это у вас передовики производства? — Романов ткнул сигаретой в сторону висевшей на стене фотографии с крупным мрачным мужчиной и старухой, строго смотревшей прямо перед собой.
Семен перехватил его руку, неторопливо вынул сигарету и раздавил в кулаке:
— В гутах, деревянных избах, — старейшая лаборатория, она старше города. Стекло плавят из шихты по особому старинному рецепту, оборудование то самое, что привезли купцы Кружевниковы. Агрессивное производство, но мы ничего не меняли. Нынешний завод, как тебе известно, был специально построен вокруг этих самых первых гут, чтобы сохранить их как есть. Здесь наш главный испытательный полигон, и главный музей, и архив — все в этих гутах. Это каждый ребенок знает, — Семен вздохнул. — Хороший будет у нас мэр. Песчаный карьер, старушка, ее сын, сдавший карьер купцам, ты же историк, книжки читал?
— Читал, только причем тут купцы и песчаный карьер?
— Ты из младшей группы, мальчик? Мама знает, куда ты пошел? — Семен внимательно посмотрел на Романова. — Кружевниковы — приезжие купцы, из архангелогородцев. По легенде они заинтересовались местным лесом, однако оказалось, что вывозить его непомерно дорого. Решили создать стекольное производство; когда к карьеру протянули железную дорогу, появился город. А передовики производства — это беглый актер из крестьян Адам со своей матерью, которые открыли тайну песчаного карьера купцам. Их портреты, тайком переснятые с нашей информационной доски в холле администрации, многие носят с собой как талисман. Теперь ты знаешь столько же, сколько любой житель города.
Семен втолкнул притихшего Романова в зал с вывеской «контроль качества»:
— Пройдешь насквозь — и ты на воле.
На больших круглых присосках в зале высились стены из стекла, за каждой горели вертикальные люминесцентные лампы. За одной из них на передвижной лестнице сидел рабочий с увеличительным стеклом на лбу. Он всматривался в прозрачную толщу стекла и обводил маркером некоторые участки голубоватой пустоты, будто заставляя пылинки волшебным образом замирать на лету.
Внезапно аварийные лампы погасли, за полупрозрачной дверью справа вспыхнул яркий свет, и Романов увидел фигуру человека, в точности похожего на… Макса. И хотя его лицо скрывали маска и очки, фигура рубила воздух рукой совершенно по-максовски — первое, второе, третье…
