— Как же, как же! — встрепенулся отец. — Кое-что все-таки просили. У нас все документы в порядке, даже печать! — отец приблизился к колонне из коробок, проворно снял верхнюю и, быстро перебирая пальцами, выхватил из ее недр регистрационную карточку. — Вот: «ректор университета такого-то»! — махнул он бумажкой в воздухе. — Немного мелковато, но вас можно понять: выпады коллег и эти прилюдные расправы, коллектив ни в грош не ставит, студентки хихикают, друзья нос воротят — вы хотите отомстить. Приехать на белом коне и задать всем пороху, вполне человеческое желание. Я слышу о таких целую вечность.
— Это все какой-то бред, — произнес Романов и на секунду в самом деле поверил спасительному предположению, что все это злая шутка, неправда или сон, морок. Его опоили, отравили, и он видит несуществующих людей, слышит речи, которые ему диктует совестливое подсознание. Кофе с ядом, испарения от стекол в кабинете, заряженная пыль от архивных коробок? Да что угодно!
— Ну, может статься, что и бред, — добродушно усмехнулся отец. — Но это же ваш бред, персональный. Я работаю, так сказать, с материалом заказчика. Вам же известно, внутри у людей далеко не хрустальные дворцы, а темные сырые подвалы. Я много лет хожу по ним. Какая ирония, правда? Вы столько лет бродили по моим улицам в своем воображении, а теперь по вашим подвалам прогуливаюсь я. Вам выдано согласно запросу, — твердо закончил он. Лицо стало серьезным и опять пугающее похожим на отцовское. — Но оплата ваша пока не оформлена, вот в чем проблема. И на решение вашего вопроса у нас есть сутки. Мы подошли к главному.
У Романова похолодело в затылке, будто туда приложили горсть льда.
— Я вас слушаю, — проговорил Романов и вдруг, стоя на самой грани черной ямы страха, понял, что хочет услышать ответ, который станет разгадкой всего.
— Мне нужны вы, ваша благородная персона, — негромко сказал отец, взглянув на Романова исподлобья. — Ваша жизнь в долгосрочное, так сказать, пользование. Забираю я вас себе с потрохами, Митя, даже ножек с рожками не оставлю, — неожиданно закончил он.
Романов не смог выдержать взгляд его острых глаз.
— Вы станете моим «хранителем», — продолжал отец. — Хранитель — главный человек, мой помощник, проводник моих идей. Он — администратор людских желаний. Я их исполняю, администратор — следит за выполнением условий. Я бог — вы архангел, вы сторожевой пес — я ваш добрый хозяин, вы тряпичный король — я рука, управляющая вами.
Романов молча поднял на него глаза.
— Не обижайтесь, Митя, — отец наклонился к нему через стол. — В качестве платы за службу вы будете обладать абсолютной властью, стареть будете неторопливо, и есть вероятность, что станете счастливым. И, разумеется, сможете оставить при себе все мои подарки и попросить новые, если будете хорошо себя вести, — проникновенно сказал он.
— Я ничего не понимаю, — Романов пытался говорить спокойно. — Почему вам нужен именно я, с моими, так сказать, потрохами? С чего вы решили, что они так уж хороши? — Он посмотрел отцу в глаза и понял, что страх и тошнота никуда не делись.
— О, я долго подбирал кандидатуру. Ваше слабое место распрекрасно, такое встречается нечасто. Вам необходим талант, хочется быть особенным. И еще вы жаждете восхищения и послушания от других, — отец говорил страстно, и глаза его блестели. — С вашим желанием приятно работать, оно подходит для хранителя идеально! К тому же вы добродушны, мягки, обладаете чувством юмора, не любите идти на конфликт — бунтовать вы не станете. А вне этого города, боюсь, никакие блестящие перспективы вас уже не ждут. Вы провалились. Характера, чтобы добиться вершин упорным трудом, вам недостает. К тому же вы добродетельны, и всех ваших грехов — только лень. С таким набором Олимп не завоюешь. Без меня перед вами опять поплывут ваши серые будни. А здесь? Что вы получите здесь, вы только подумайте!
— Вам необходим безвольный слабак с манией величия, и вы отыскали его в моем лице? — поднял бровь Романов.
— Не совсем! — отец потер руки. — Кто, как не вы, знает о городе все? А ведь это моя биография, мне приятно работать с подготовленными кадрами. И бросьте кокетничать, вы не только получите способности, но и собственный полигон для их воплощения. Каждая человеческая судьба будет в ваших руках, и вы сможете направлять, указывать путь. У вас на глазах будут разворачиваться драмы, вы проследите за их счастливыми развязками. Вам не нравятся канцелярия с бюрократией? Долой их! Испытания вы прошли на отлично, ваша сентиментальность тает на глазах, с людьми и их мелкотравчатыми желаниями вы рассусоливать не станете. Вы показали, на что вы способны, и я с легким сердцем отдам вам бразды правления, — отец перевел дыхание. — Ну, что скажете?
— Скажу, что, очевидно, сейчас вы назовете свои условия? — проговорил с хрипом Романов. От обиды, какой-то детской досады, щекотало в горле.
