В Анне Семеновне боролись гордость великодушия и расчетливость, которая с каждым днем знакомства с этим очаровательным господином укрепляла свои позиции.
— Верьте, Иван Андреевич, только чтобы вам было покойнее, я беру эту вещь. Надеюсь, завтра наше недоразумение разрешится, — она с достоинством поднялась, звякнув связкой ключей на поясе, и направилась к выходу.
— Милейшая, милейшая, завтра в это же время мы уладим все наши дела самым совершенным образом, будьте уверены, — он поклонился, тряхнув каштановой шевелюрой, звонко щелкнул каблуками, улыбнулся так широко и ясно, что в комнате посветлело, а Анна Семеновна не сдержала ответной смущенной полуулыбки. Закрыв дверь за хозяйкой, Иван хлебнул вина из бутылки, отер рот рукавом рубахи, сел на диван и, стянув сапоги, грязно ругнувшись, швырнул один из них в угол.
Был Иван вор, мошенник и плут. Дела его шли в последнее время из рук вон плохо, ему страшно не везло. Раньше он спокойно мог жить в каждом новом городке по году, а тут не прошло и двух месяцев, как пора было удирать. В трактирах лицо его примелькалось, и играть с ним более никто не садился. Компания карточных кредиторов разрослась неимоверно, и в приличные заведения пускать его перестали. В заведениях же попроще Иван мошенничать не рисковал, поскольку там никто не церемонился. Благородных господ в них не бывало, и в случае любых обид местные завсегдатаи могли разбить нос или пустить в дело нож.
