Тут любезный неожиданно открыл глаза, поводил ими и изрек хриплым голосом:
— Тебе ндравится книжки писать — пиши, я ж табе не запрещаю, а мне ндравится на грудь принять! — и снова пропал в беспамятстве.
— Ах ты ж паразит, — легонько пнул его Иван. Денег при пьянчуге было всего ничего. Но все, что было, Иван забрал.
Под артиллерийский храп Данилы Михалыча Иван провел ночь за чтением и вином, решив не думать о том, чем же он займется в новом городке. Наутро же, при подъезде к Малым Вишерам, он ловко перешел в соседний вагон и наблюдал встречающую процессию уже издалека. Опять были цветы и музыка, а также некрасивая худая дама, все тянувшая шею, высматривая кого-то за бликующим от яркого солнца стеклом. «Но медвежонок ваш, увы, не с вами», — Иван вынул из-за пояса прихваченный томик, бросил его в баул и зашагал к зданию вокзала.
Скорого в Питер на сегодняшнее число не было. Только простучал мимо местный чахлый паровоз с тремя вагонами, погрузивший вокзал в жирный древесный дым, — и все. Иван прошелся по платформе взад и вперед, заглянул в окно смотрителя вокзала и в нерешительности встал около входа в залу ожидания. Он огляделся — солнце пробивало решетчатые окна вокзала, воробьи визгливо копошились в ртутной блестящей луже, а на площади торговцы налаживали свои лотки. Никаких поводов для пополнения бюджета не предвиделось, но все же вокзал — лучшее место, чтобы начать знакомство с городом. Авось и подвернется что-то, решил Иван, бросил баул около залы ожидания и устремил взгляд на площадь.
