Я приехал в Домодедово, как было сказано в путевке, за три часа до вылета. Стойка регистрации моего рейса оказалась прямо у входа в зал, очередь была небольшой, паспортный контроль тоже проскочил как-то незаметно. В зале ожидания я оказался уже за час до посадки. Время девать было некуда, покупать спиртное в duty-free мне не хотелось, и я принялся от нечего делать разглядывать людей, ожидавших посадки на мой рейс. «В рейс… Все будет как всегда, только без нас…»1 – напевал я про себя.
В агентстве мне сказали, что группа по моему туру будет состоять всего из двух человек – меня и еще какой-то девушки. Больше желающих на эту дату не оказалось. Естественно, мне было интересно, что же за девушка будет моей спутницей на ближайшие восемь дней. Я смотрел на людей вокруг и пытался угадать, кто же из них – она. Думал, что это будет несложно. Но одинокой молодой девушки нигде не было. Было несколько семейных пар, в-основном лет тридцати-тридцати пяти, были мужчины восточной наружности; были и молодые девушки, но после некоторых наблюдений я выяснял, что они тут с родителями. Может, она в последний момент отказалась от поездки? Что ж, это было бы мне только на руку: я привык ездить один, к тому же сейчас был погружен в собственный внутренний мир и вовсе не хотел, чтобы кто-то отвлекал своей чепуховой болтовней. Я хотел приключения, хотел активности, новых впечатлений, но никак не развлекать человека, которого в попутчики не выбирал. Поэтому я втайне надеялся, что девушка лететь передумала.
Объявили посадку, а одинокой девушки все не было. Я прошел в самолет; мое место было в середине салона, у иллюминатора. Стекло оказалось затертым и грязным. Я понаблюдал немного за тем, как проносятся мимо трещины взлетно-посадочной полосы; как стремительно уменьшается Москва под крылом «Боинга» в первые минуты после взлета; потом смотреть стало особо не на что – мелкие детали пейзажа внизу расплывались в толще исцарапанного иллюминатора, и я откинулся в кресле, решив немного подремать.
Уже ночью мы прилетели в Ашгабат, где должна была состояться пересадка на рейс до Пекина. Самолет приземлился точно по расписанию, и до следующего вылета было еще два часа. Всю нашу компанию препроводили через безлюдные переходы в замызганный зал ожидания, где убивали время несколько туркменов и пара китайцев. Других рейсов, видимо, в это время не было. После блестящего новизной и деньгами Домодедово туркменский аэропорт производил впечатление заброшенности и запустения. Я уселся на синее металлическое кресло, положил свой рюкзак на соседнее, и стал клевать носом: длительные перелеты и так производили на меня угнетающее впечатление, а сейчас мой мозг был к тому же измучен переживаниями, да еще этот полупустой зал, углы которого тонули в расплывчатом полумраке.
На кресле напротив расположилась девушка. Молодая симпатичная девушка. Одинокая. Через некоторое время я свел воедино эти факты и сделал неопровержимый вывод: это она и есть. Попутчица.
– Вы в Пекин летите? – спросила она меня.
– Да. Тур Пекин – Чендэ.
– Правда? Я тоже!
– Да? – я сымитировал удивление на лице.
По странному совпадению, ее звали Настя. Как ту девушку, подругу Марины. «Да что же это такое?», – подумал я, – «прекратится это когда-нибудь или нет? Марина, Марина… Неужели ни о чем другом думать уже не получается?».
Мы разговорились. С той, другой Настей у нее было мало общего. Не красавица, но очень милая и открытая. По крайней мере, тогда мне так показалось. Она увлеченно рассказывала мне о своих предыдущих путешествиях – у нее их было заметно больше, чем у меня, – я для приличия поддакивал, кивал головой, а сам продолжал по частичкам восстанавливать в памяти образ Марины. Настин голос создавал некий приятный фон, как та музыка в баре в вечер нашего знакомства, он плавно тек по воздуху от нее ко мне, обволакивал мои слуховые каналы, впитывался нежным кремом в мои усталые извилины, и я вновь перенесся мыслями в тот вечер пятницы, когда весь мир для меня сконцентрировался в одном человеке…
Пекин встретил нас серым небом и влажным зноем. Дни полетели один за другим, как реактивные самолеты на показательных маневрах. График экскурсий был весьма плотным, а меня еще угораздило заболеть: из носа текло, как из пожарного брандспойта. Вообще-то я даже забыл, когда последний раз болел, и поэтому оказался к этому совершенно неподготовленным. Однако, к великому моему счастью, подготовленной оказалась Настя, и за пару дней я бесстыдно израсходовал на прочистку своего носа все ее гигиенические салфетки.
