Снизу мне казалось, что подняться на вершину не составит особого труда. Мы начали шагать довольно бодро; стена поднималась вверх то крутыми ступеньками, то наклонными плоскостями. После первых пятнадцати минут подъема я почувствовал, что задыхаюсь. Ноги меня еще держали, но легкие уже не успевали снабжать тело кислородом. На лбу выступил пот.
– Подожди. Фуххх… Слушай, я дальше не могу, – сказал я, переводя дыхание.
– Ну давай отдохнем, – Настя, казалось, каждый день проходит по этому маршруту для разминки. По крайней мере, следов усталости на ней не было никаких.
Мы остановились на площадке у небольшой башенки. Я посмотрел наверх, потом вниз – и не смог определить, какую часть расстояния до вершины мы прошли. Вид, и вправду, изменился: домики оказались внизу, горы виделись уже не снизу вверх, а под прямым углом. И только вершина той горы, на которую мы поднимались по стене, как будто и не приблизилась. Было жарко, временами налетал горячий ветер, и на мое влажное от пота лицо налипала пыль. Идти дальше совсем не хотелось.
– Ну что, полегчало? – спросила Настя.
– Да как сказать… что-то я не хочу дальше идти.
– Так, а ну-ка возьми себя в руки. Приехать в Китай и не взойти на Стену – все равно что приехать в Египет и не увидеть Пирамид.
– Хмм… – я не нашел, что ответить. Она была права. Я обреченно вздохнул и ступил на следующую ступеньку.
Мы продолжали подъем – она впереди, я чуть сзади. Туристов вокруг становилось все меньше, и еще минут через двадцать мы шагали вверх в гордом одиночестве. Мне не приходилось в своей жизни ходить в походы по горам, да и вообще физическая активность была мне несвойственна. Этот подъем становился все более похож на пытку.
Временами мы останавливались, чтобы я смог передохнуть. Настя, казалось, не уставала совершенно. Я спросил, как ей это удается. Она ответила, что каждые выходные бегает по десять километров.
– Ты, значит, заранее готовилась к этому подъему?
Она улыбнулась.
– Конечно, глупенький.
– Если завтра я не смогу подняться с кровати, я тебя покусаю.
– Договорились. Только как ты меня покусаешь, если будешь на кровати валяться…
И мы пошли дальше. Мои легкие дышали жаром, как зев огнедышащего дракона. В висках глухо пульсировала кровь. Пот уже струился с меня ручейками, и, смешиваясь с пылью, напоминал горные речки после дождя. Настя обернулась, оценила мое состояние, взяла меня за руку и сильно потянула за собой. Я еще удивился, откуда в такой хрупкой девушке столько силы. Так мы и взбирались – она впереди, как локомотив, тянущий за собой загруженный доверху поезд… А потом вдруг наступила вершина. Другого слова у меня не получается подобрать: сначала была дорога, казалось, нескончаемая, и конца этой стене-дороге было не видно, а потом вдруг раз – и все, идти дальше некуда. На вершине горы стояла башенка, за которой стена обрывалась. Мы вскарабкались по лестнице, настолько крутой, что пришлось цепляться за ступеньки руками, на крышу башенки, и привалились к ограждению, переводя дыхание.
Вид с вершины, как и сказала наша девушка-гид, открывался замечательный. Наша гора, по-видимому, была самой высокой в округе, и остальные горы остались виделись как будто с высоты птичьего полета. По всем соседним горам, докуда хватало глаз, протянулась Стена, и ее башенки, казавшиеся с такого расстояния крошечными, бодро стояли на массивных склонах, словно стойкие оловянные солдатики. Дорога и домики остались далеко внизу, и казалось, что они находятся вообще в другом мире, игрушечном мире, где нет Стены, где чепуховые люди живут по своим чепуховым законам, молясь и мечтая о чепуховых вещах, а мы смотрим на них из-за тонкой, но непреодолимой для них перегородки, из царства Солнца, Ветра и Гор, мы, двое, на полчаса преодолевшие эту преграду между иллюзией и реальностью, а может быть, просто самих себя. Мы молчали. Слова здесь не требовались – такое это было место. Они были бы даже лишними. Звучал здесь только ветер.
