Песня сменилась. Я бросил взгляд вперед – видимо, у водителя играл сборник Земфиры. Необычный водитель. Я посмотрел в зеркальце заднего вида – там отражались только его сосредоточенные глаза, – и вновь принялся за узоры ткани на подголовнике.
Да, Сандер, Лондон, город своей мечты, ты так и не увидел. Не суждено, видать. Все никак время не мог найти. А теперь потерял его насовсем. Больше нет у тебя времени, Сандер – теперь ты принадлежишь вечности. Хотел убежать, да не сумел… Нет, сумел. Ну и что, доволен ты теперь? Ты так и не смог стать довольным жизнью, так довольствуйся же смертью. Пусть земля тебе будет пухом. А мне надо общаться с живыми.
Я приехал чуть раньше – до прилета рейса Астрахань-Москва оставалось еще почти пятнадцать минут. Я сел на свободное кресло неподалеку от выхода, чтобы не пропустить родителей Сандера, и принялся ждать.
Расставшись с Мариной в кафе, я поехал в учреждение, которому поручил заняться телом Сандера. В пути меня настиг звонок.
– Мы прилетаем через три часа, – сообщил мне звенящий железом голос его отца. – Как вас найти?
– Я приеду в аэропорт. Найду вас сам. Просто стойте у выхода на маршрутки.
Он натянуто поблагодарил и отключился.
Интересно, долго ли они будут меня ненавидеть?
Я был не в обиде – я должен был исполнить свой долг. Я никогда не терял единственного сына и понятия не имел, как люди себя при этом чувствуют. Поэтому допускал, что их ненависть к человеку, сообщившему им об этом, вполне допустима. Подсознательно мой голос ассоциируется у них со смертью сына, чем вызывает бурю негативных эмоций. Вполне закономерно, решил я. Но в душе все равно остался неприятный осадок.
Сандер, одетый в свой синий деловой костюм в тонкую полоску, уже лежал в открытом гробу. Черт возьми, когда я успел им костюм привезти? Совсем выпало из памяти. Что-то странное творится со мной в последнее время. Может, правда схожу с ума?
Мысли продолжали крутиться в моей голове, как белка в колесе, пока я подходил к гробу. А потом разом замерли. Да, эти ребята знали свое дело – на лице Сандера не осталось ни следа страшной катастрофы. Как будто стерли их ластиком. Лицо его было необычно умиротворенным, будто он наконец нашел то, что всю жизнь искал, и теперь может уже ни о чем не беспокоиться. Вдруг перед моими глазами все поплыло, тело словно потерялось где-то, и даже сердце перестало биться. Это продолжалось всего одно мгновение, но за этот краткий миг я успел перенестись куда-то в недалекое будущее. В нем – в этом будущем – я стоял так же, склонившись над гробом, только в нем лежал уже не Сандер: со спокойным лицом, сложив тонкие руки на груди, в простом черном платье там лежала Марина.
Я в ужасе отпрянул от гроба. Служащий конторы подскочил ко мне, видимо, думая, что я собираюсь хлопнуться в обморок. Я молча покачал головой, повернулся и отправился к кассе. Сердце колотилось, как теннисный мячик, попавший между двумя стенками. Туман перед глазами рассеивался медленно. Служащие конторы смотрели на меня вымуштрованными скорбяще-понимающими взглядами.
Расплатившись за услуги и гроб, я вышел на улицу. Для выезда в аэропорт было еще рано, и я решил проветриться. Морозный воздух быстро привел меня в чувство. Я купил в ларьке по пути пачку сигарет, уселся на каменный бордюр у входа в метро и закурил.
Осталось только встретиться с родителями, отвезти их к Сандеру – и все, мой долг исполнен, – думал я, сидя в металлическом кресле аэропорта. С отправкой гроба на родину они, думаю, сами справятся. Я же волен уехать, вернуться в свой дом, туда, где вместо снега идет дождь, к девушке, с которой мне тепло. Но почему-то мне не хотелось уезжать. Я даже догадывался, почему.
Марина.
Я должен был… нет, ничего я не был должен. Я хотел быть с ней.
Уже тогда, когда я увидел ее в вестибюле гостиницы, я понял, что обратного пути для меня уже нет. Все остальное резко потеряло смысл, растворившись в сиянии воскресших из небытия чувств. Даже небо поменяло свой цвет. Из серого холодного камня, грозящего рухнуть и придавить своей тяжестью, оно превратилось в сверкающую серебристую сферу, внутри которой были я и она. В ее сиянии весь мир вокруг наполнялся красками, звуками и запахами; капли влаги на ветках деревьев сверкали драгоценными камнями. Я не мог выйти оттуда – я же так долго об этом мечтал. Всю жизнь я прожил ради этих волшебных моментов. И оно того стоило. Пусть я знаю, что все это продлится недолго – но за единственный вечер, проведенный с Мариной, я не колеблясь отдал бы весь свой миллион. Что такое гора зеленых бумажек по сравнению с сиянием целого мира?
Перед глазами все еще мерцали отблески волшебного света, когда я заметил двух пожилых людей, застывших у выхода на маршрутки. Я узнал родителей Сандера. Соберись, сказал я себе. Пара глубоких вздохов, я поднимаюсь и иду к ним. Больше всего мне сейчас хочется раствориться в воздухе, исчезнуть, только бы не встречаться с ними глазами. Как будто это я убил Сандера.
– Здравствуйте. Я – Олег.
Отец смотрит на меня с мрачной непреклонностью, глаза матери покраснели от слез.
