В воздухе стоял стойкий, специфический запах мокрой побелки и пыли, отчего очень хотелось кашлять. Закрывая себе нос и рот рукавом, осторожно ступая по хрустящему под ногами стеклу разбитого рекламного щита, Александр подошёл к мечтательно уставившейся на турникет Настасье. Но стоило ему подойти поближе, как девушка элегантно прошмыгнула через нерабочий механизм.
-- Ты ведь бывал здесь раньше? -- спросила она, вглядываясь в темноту.
-- Не думаю -- немного невнятно пробубнил сквозь толстый рукав Саша.
-- Не верю.
Ответ Настасьи заставил его усомниться в собственных словах.
-- Если и был, то не припоминаю.
-- Уже лучше -- чуть улыбнулась она.
-- А тебе-то откуда знать?
-- От верблюда, -- грубо парировала Настасья.
-- А серьёзно? -- Александр недоумевал: чего тянуть кота за хвост? Скажи уже!
-- Сам знаешь.
Пожав плечами, южанка засеменила ногами вниз по лестнице. Совершенно не понимая, что она делает, Саша преодолел криповатый турникет, за которым увидел идущие вниз мраморные ступени. Узенький луч фонарика то и дело прыгал вверх-вниз -- рыжая быстро спускалась по ступеням.
-- Чего стоишь? Спускайся! Вот оно уже.
Напряжённо вздыхая, уже признавшись самому себе, что зря это делает, Саша посветил своим фонарём вниз и молча последовал вперёд. В отличие от перехода, спуск на платформу сохранился безупречно -- не считая следов мела и почти полного отсутствия света, могло сложиться впечатление, что станция до сих пор работает. Мелкие, переливающиеся в ярком свете фонаря сколы мраморных ступеней, едва тронутые пылью металлические поручни, пандус для колясок -- да не могли это всё бросить просто так! Стараясь не упасть, но и не отстать от Настасьи, Саша поспешно спустился вниз, в надежде, что причина, по которой они здесь, вот-вот прояснится.
Перепрыгнув последнюю ступеньку, северянин шумно приземлился на пол и звучно стукнул ботинками о мрамор. Из-под ног сразу взвилось облачко из осыпавшихся белил. В пустом, не считая двух диггеров, зале раздалось громкое эхо. Подняв повыше свет, Александр удивлённо огляделся по сторонам. Заброшенная станция метро просто поражала его своей красотой: белоснежный, тронутый влажными подтёками высокий потолок, поддерживаемый двумя рядами толстых, угловатых колонн из белоснежного мрамора с изысканной лепниной на своей вершине, выглядел практически невесомым, напоминая покрытое полупрозрачной дымкой облаков небо, на котором почему-то не хватает солнца. Два ряда погасших, кое-где разбитых люминесцентных светильников тянулись прямо над путями, местами угрожая в любой момент упасть и разбиться. Выдержанные в традиционных "саратовских" тонах, белые с небесно-голубой, тянущейся вдоль всей платформы полосой из стеклянного пластика стены ещё хранили свой первозданный шик. Усыпанный пылью, расписанный чёрно-белыми геометрическими узорами пол -- станция была похожа на забытую всеми комнату в богатом особняке, в которую никто давно не заходил. Как будто о ней все забыли.
Раскрыв рот в удивлении, Саша уже начинал смутно припоминать: похоже, он и правда когда-то здесь бывал. Вот только когда? Увидев впереди Настасью, подросток направился к ней. Шаги школьника гулким эхом отдавались в пустом зале станции-призрака. Задумчиво стоя боком к нему, Настасья молча направляла свой фонарь в стену, пока, почти вплотную подойдя к ней, он не обратил своё внимание -- название: на небесно-голубом, золотыми, витиеватыми, точно вырезанными из чьей-нибудь рукописи, буквами было написано:
"Театральная"
-- Когда-то эта станция -- негромко, стараясь не порождать эхо, говорила она, -- Была пересадочной между Астраханской и Октябрьской линией. После открытия синей ветки, до её продления поезда с "Театральной" не разворачивались тут, а ехали дальше по зелёной в сторону Реэ-э-э... "Комсомольской" -- оговорилась Настасья так, будто так и задумывала -- Потом, правда, ветку довели до "Парка имени Горького", и поезда с неё перестали ходить к нам. А съезд остался.
В голове Саши быстро вспомнилось: "Театральная"! Ну конечно! Давным-давно, когда они с Настасьей ещё встречались, парень порой пересаживался здесь на зелёную линию и ехал до "Комсомольской", где она как раз и жила. Посветив в дальний конец платформы, в глаза Александру бросилась приклеенная над лестницей надпись "Переход на Астраханскую линию". А через мгновение, увидел, что выход закрыт: лестница, ведущая на зелёную ветку, была наглухо забаррикадирована металлическими решётчатыми воротами с кодовым замком и табличкой "Прохода нет".
