Он копал два часа и двадцать девять минут, пока не истёр себе ладони; он копал вглубь настолько, насколько удалось, пока его пальцы не начали скрести по каменному основанию, прикрытому слоем земли. Он лёг на живот и начал протискиваться под шатающейся решёткой, пока его голова и плечи не пролезли через подкоп. Для этого пространства хватило, но нижний прут зажал бёдра. Он упёрся руками в землю и начал извиваться, помогая мышцами пресса и ногами, чтобы протолкнуть себя до конца. Металлический прут зацепился за его форму; он почувствовал, как рвётся ткань, но продолжил ползли. Полностью освободив плечи, он начал помогать себе руками, толкаясь и подтягиваясь по чуть-чуть. Он опёрся руками о землю, прогнулся в спине и вытащил ноги.
Он не стал стирать кровь и грязь с рук, а сразу бросился к Джиму проверять пульс — нащупал слабые толчки. Сердце Спока забилось быстрее. Он установил пальцы на мелдинговые точки на лице Джима и начал шёпотом: «Мой разум к твоему разуму, мои мысли к твоим мыслям…» Он повторял это снова и снова, пока не затеплилась ниточка связи. Его окружила тьма, но Спок говорил с ней, надеясь, что Джим его услышит.
— Не покидай меня.
Он развязал верёвки на запястьях и щиколотках Джима, устроился на земле рядом с ним и обнял — необходимо было согреть его. Спок склонил лицо к голове Джима, прижался щекой к его лбу и начал тихонько укачивать, как в детстве укачивала его мама. Он вспомнил нежность её рук, когда она гладила его по щеке. После мамы только Джим без стеснения прикасался к Споку. Нийота с уважением относилась к обычаям его народа — и Спок высоко ценил эту её черту. Он был рад, что она вела себя сдержанно в присутствии других людей и почти не прикасалась к нему вне приватной обстановки. Но Джим постоянно инициировал их физический контакт: едва они покидали мостик, он клал руку Споку на плечо; мимолётно проводил пальцами по спине, когда склонялся над Споком, чтобы взглянуть на данные компьютера.
Поцелуй меня.
Эти слова, слетевшие с губ Джима, заставили его вздрогнуть от осознания, что Джим понимал — понимал, какой смысл имело касание их рук. Это взаимодействие — каждый раз — не было односторонним.
Потому что ты любишь меня, как и я люблю тебя.
Он укачивал Джима на руках до тех пор, пока не услышал приближающиеся шаги: негромкая дробь подкованных сапог отдавалась в пещере жутким гулом. Он осторожно опустил Джима на землю, подложив ему под голову его руку, и замер у решётки. Наконец показался охранник, он заглянул в камеру Спока и вытаращился, когда понял, что она опустела. Он отпер дверь и шагнул внутрь, быстро подошёл к подкопу и встал перед ним на колени. Спок воспользовался этой возможностью, просунул руку между прутьями решётки, сжал в захвате основание шеи и придержал падающего охранника. Сняв ключи с его пояса, Спок быстро отпер дверь камеры Джима, взял его на руки и пошёл по коридору.
Безоружный, несущий раненого Джима, Спок рассчитывал на то, что их немедленно заберут свои, как только смогут их обнаружить. Нельзя было попасться на глаза тюремщикам. Кроме лежащего без сознания охранника, пока никто больше не знал об их побеге и не узнает, возможно, ещё около получаса. Этого времени было более чем достаточно. Крепче прижав Джима к груди, Спок начал карабкаться по крутой извивающейся тропинке, ведущей к выходу из пещеры. Когда коридор закончился развилкой, он прижал ухо к каменной стене и различил отдалённые голоса, но не услышал звука приближающихся шагов. Откуда доносилась речь, он понять не мог. Он выбрал левый проход, и разговоры постепенно стихли. Он перевёл дух и взял Джима поудобнее.
Если бы ему удалось найти компьютер, он бы смог вызвать «Энтерпрайз» по экстренному каналу связи. Однако было очевидно, что обитатели планеты малоразвиты, их оружие примитивно, и Спок имел основания сомневаться, что они уже доросли до использования микросхем. Он сделал себе выговор за то, что не поискал у вырубленного им охранника оружие. Несомненно, он потерял концентрацию.
Отыскивая выход из пещеры, он ориентировался по отмеченным в памяти особенностям каменных выступов. Каждый шаг отдавался болью. Стараясь беречь левую ногу, он переложил Джима на правое плечо. Коридор был узким, с низким сводом, на лицо и за воротник падали капли воды, заставляя его вздрагивать. Он старался двигаться бесшумно. К его досаде, он не видел и следа компьютерных технологий.
Они были на полпути к поверхности, воздух посвежел, стало светлее. Джим закашлял; подхваченный эхом звук оповещал об их бегстве, так что Спок зажал ладонью рот Джима, пытаясь уловить, когда Джиму понадобится вдохнуть. Спок остановился и прислонился к стене, чтобы ослабить нагрузку на больную ногу. Убедившись, что никто не отправился на их поиски, он убрал руку от лица Джима и продолжил путь.
