— Это Нибиру, — сообщил Спок, и перенёс их к тому месту, где его двойник в жаропрочном защитном костюме стоял на коленях, открывая куб синтеза холода.
— Боже мой, — пробормотал Кирк, глядя на сталкивающиеся и рассыпающиеся ярко-красными брызгами волны раскалённой лавы. — Спок, я понятия не имел.
Они слушали, как Спок сообщает капитану о том, что не вернётся, что нужды большинства перевешивают нужды одного. Джим зажал рот рукой и стиснул челюсти. Они видели, как Спок раскинул руки, готовясь к тому, что лава поглотит его.
— Я благодарен тебе за то, что ты не дал мне погибнуть, — шёпот Спока терялся в рёве вулкана и завывании ветра. Но Джим всё же услышал его и взял за руку.
Спок закрыл глаза, когда его младшую копию заплело крутящимся вихрем телепортационного луча, и всех троих перенесло в кабину транспортаторной. Защитный костюм Спока дымился. Опустившись на колени, он снял шлем и уронил его на палубу. Джим и доктор Маккой ворвались в транспортаторную. У Джима были влажные волосы, он был в гидрокостюме, с которого ещё стекала вода. Джим упал на колени, обнял Спока и зашептал ему в шею:
— Никогда так больше не делай со мной.
— Капитан, вы нарушили Первую директиву, — сделал Спок замечание, но его руки поднялись для ответных объятий.
— Он в порядке, — прокомментировал Маккой, закатив глаза.
— Отчитаете меня позднее, коммандер, — шепнул Джим и помог ему встать. — В моей каюте в 21.00. Мы должны написать отчёт. А сейчас извольте пройти в лазарет для полного обследования.
— Есть, — отозвался Спок и позволил Джиму поцеловать себя, прежде чем они покинули транспортаторную в сопровождении брюзжащего Маккоя.
Они не пошли за своими двойниками. Джим крепко сжал руку Спока и остался на платформе транспортатора. Спок догадался, какое воспоминание Джима будет следующим, но при мысли об этом ему стало нехорошо. Он покачал головой.
— Я не хочу видеть это, — сказал он. Джим мягко улыбнулся.
— Мне кажется, на этот раз ты сможешь понять меня, — медленно проговорил он.
Он стиснул предплечье Спока, и тот оказался коленопреклонённым у двери, ведущей в отсек с варп-ядром. Споку сдавило горло, когда он увидел самого себя, припавшего обеими руками к стеклу.
— Джим…
— Что с кораблём? — спросил Джим слабым голосом.
— Спасён, — заверил его Спок. — Ты спас экипаж.
— Ты побил его его же оружием, — произнёс Джим с гордостью. — Прекрасное решение.
— Ты бы сделал то же самое на моём месте.
— А ты… а ты на моём, — Джим прижал руку к стеклу. — Поцелуй меня, — едва слышно сказал он. Спок передвинул руку так, чтобы положение их пальцев совпадало, и затаил дыхание. Джим улыбнулся, глядя на их руки, сложенные вместе, а затем поднял на Спока налитые кровью глаза.
— Мне жаль, что всё заканчивается сейчас, — сказал он. — Я думал, у нас впереди долгие годы.
— Я благодарен за то время, которое мы были вместе, — проговорил Спок.
— Я хочу, чтобы ты знал, как много ты для меня значишь. Почему на Нибиру я вернулся за тобой, почему не позволил тебе умереть, — голос его прервался, он зашёлся жутким булькающим кашлем.
— Потому что ты любишь меня, — сказал Спок просто, — как и я люблю тебя.
Когда прозвучало это простое признание, наблюдающий за сценой Спок невольно открыл рот. Джим за стеклом улыбнулся, подтверждая сказанное, и замер; его залитое слезами и измученное болью лицо было прекрасно. Его рука соскользнула со стеклянной перегородки, к которой Спок прижался лбом. Он несколько раз глубоко вздохнул и встал. Внешне он был спокоен, но в его глазах читалась готовность убивать. Покидая инженерную, он прошёл мимо Скотти и Ухуры.
Глаза Спока задержались на очертаниях неподвижного тела Джима, прислонившегося к перегородке.
— Полагаю, я понял, что ты имел в виду, — сказал он Джиму, стоящему позади вне его поля зрения. Он снова услышал кашель Джима; на секунду ему показалось, что Джим за перегородкой ещё жив, и он шагнул к нему.
Джим за стеклом оставался неподвижным, и Спок понял, что кашляет его Джим, не тот, что пришёл к нему из воспоминаний. Он чувствовал колебания воздуха. Кашлял Джим, с которым он сидел в тюрьме. Не прерывая слияния, Спок обнаружил, что Джим, с которым он путешествовал по воспоминаниям, упал; он рискнул приподнять его, заключив в объятия, но кашель не прекращался, только усиливался. Затем глаза Джима закрылись.
— Джим, — окликнул Спок. — Ты должен оставаться в сознании. Слушай мой голос.
Спок звал напрасно. Джим не отвечал. Он тихо лежал в объятиях Спока. Спок баюкал Джима на груди, не позволяя себе закрыть глаза. Он вдохнул сырой тюремный воздух и сжал ослабевшие руки Джима, ответного пожатия не последовало.
— Джим? — голос Спока звучал хрипло. Он снова сжал руки Джима, повторяя формулу, чтобы возобновить мелдинг, но связь не устанавливалась. Спок судорожно вздохнул. Не будет ли рискованным отпустить руки Джима? Если он отпустит, то, возможно, не сможет их снова нащупать, но обморок Джима был слишком глубоким, чтобы можно было коснуться его разума. По внутренним часам он определил, что они были в мелдинге ещё четыре часа десять минут.
