Он постарался успокоиться, взял под контроль дыхание и сосредоточился. Через касание рук он не получал никаких сигналов: ни эмоций, ни признаков жизни. На ощупь Споку показалось, что руки Джима похолодели. Спок принялся ругать себя. Ему следовало попытаться использовать исцеляющий транс. Он должен был заставить Джима войти в него. Вместо этого он удовлетворил желание Джима предаться совместным воспоминаниям, и Джим… Джим воспользовался этим, чтобы попрощаться.
Во второй раз Споку приходилось принять тот факт, что Джим Кирк мёртв.
Джим Кирк, который принял Спока, который… любил его таким, какой он есть, — умер. Ради того, кого любил. Он сам только что прямо признался в этом — других свидетельств было не нужно. Спок никогда не стремился испытать подобные эмоции, никогда не ассоциировал их с Нийотой, и когда они возникли по отношению к Джиму, он не почувствовал стыда. Сарек любил мать Спока. Несомненно, любовь к Джиму почтила бы её память.
Но Джим мёртв.
Его капитан мёртв.
***
Спок выпустил руки Джима. Вырвавшийся у него крик был похож на рёв дикого животного. Он собрал последние силы, рванул запястья в стороны и освободился от пут, оставленные верёвкой следы сочились кровью. Он мог истечь кровью, получить заражение и сорвать план спасения, который осуществлял экипаж «Энтерпрайз», но это уже не имело никакого значения. Руки его были свободны, и он принялся распутывать узлы на щиколотках; управившись за одну минуту тринадцать секунд, он развернулся к решётке. Подушечки пальцев были ободраны и саднили.
Ему больно было смотреть на тело Джима, но он просунул руки сквозь прутья решётки и коснулся его шеи. Ничего. Он погладил его руки, но не обнаружил ничего, кроме липких пятен собственной крови, оставшихся на коже Джима. Поднявшись на ноги, Спок ухватился за решётку и изучил устройство камеры. Прутья были выкованы из прочного металла, вероятно, из природного сплава. Он тряхнул конструкцию и заметил, что скоба в том углу, где решётка крепилась к стене пещеры, ослабла. Игнорируя боль в ноге, он встал на колени около скобы и начал искать, как её сорвать. Спок не увидел ни болтов, ни заклёпок. Либо это было упущение, либо брак. Подняв взгляд, он обнаружил, что верх решётки был привязан к стене точно такой же верёвкой, которую он недавно сорвал со своих запястий и щиколоток.
Если он раздобудет хотя бы небольшой рычаг, чтобы вытащить нижний прут из крепления, то теоретически он сможет сдвинуть всю решётку настолько, чтобы пролезть под ней. Добравшись до Джима, он обдумает их положение и будет ждать, когда явятся охранники и начнут разбираться, что здесь произошло. Он не заметил никаких устройств слежения, но у караула должно было быть что-то вроде графика обходов.
Он встал, изогнувшись, и обхватил пальцами нижний прут. Стиснув зубы, он дёрнул изо всех сил, почувствовав, как на руках напряглись мышцы и натянулись сухожилия. Он зарычал, лицо его исказилось, раздался скрежет, и прут отошёл от крепления. Спок толкнул решётку, и та покачнулась. Он прислонился спиной к холодной каменной стене тюрьмы, переводя дыхание.
Его руки и пальцы болели, он потянул несколько мышц. Кровотечение из ран на его запястьях уменьшилось, но не прекратилось. Времени для дальнейших исследований не было. Он должен был действовать, пока ещё оставались силы. Он распластался и просунул плечо между прутьями, почувствовав, как раскачивается решётка, сопротивляясь его напору. Было слишком мало места, чтобы всё его тело смогло протиснуться под ней. Он опустился на пол, морщась от боли в левом колене, и начал копать. Пол был земляной; Спок загребал пригоршню за пригоршней, грязь забилась ему под ногти и залепила израненные подушечки пальцев. Он не останавливался.
«Это нелогично», — говорил он сам себе. Капитан мёртв. Споку следовало выбираться самому, но он продолжал копать. Если бы они поменялись местами, если бы Спок лежал в соседней камере, то Джим — он был в этом уверен — ни за что не бросил бы его тело.
Он принялся копать с новыми силами, и яма уже была достаточно глубокой, чтобы просунуть под решётку руки. Он продолжал работу, забыв об изнеможении и пересохшем горле. Больше еды им не приносили и не предлагали попить с тех пор, как привели сюда. Он копал, подбадривая себя тем, что каждая пригоршня земли приближала его к Джиму. Его поддерживала надежда — надежда на то, что он сам слишком ослаб для поддержания контакта разумов и что Джим, может, ещё жив.
Спок не хотел брать на себя командование кораблём. Следовательно, Джим должен был выжить.
Было логично, чтобы Джим остался в живых.
