— Что бы я не сделал? — тихо спросил Алексей, глядя в стол.
Я помолчал, потом сказал то, что смог придумать.
— Не ошибается тот, кто ничего не делает.
— Значит, ты считаешь, что я ошибаюсь?
— А ты считаешь, что ты никогда не ошибаешься?
Алексей Михайлович поднял голову и его взгляд встретился с моим. Он снова дёрнул головой из стороны в сторону. Улыбнулся.
— Вот, иезуит, — проговорил он, продолжая крутить головой.
— Ты на своего Лигарида посмотри, — хмыкнул я. — Вот кто иезуит, так иезуит. И в их университете учился, и латиняниным был.
— Ты что-то имеешь против него? — нахмурился Алексей.
— Да, ни Боже мой! — сказал я с Одесской интонацией и выставил перед собой ладони.
Царь снова «прыснул» в кулак.
— Как мне тебя не хватало. Будешь рядом со мной! Ни с кем мне не нравится разговаривать, так, как с тобой. Я словно свежим воздухом задышал.
— Ну-ну… Твои товарищи тебе мозги вставят быстро. Помнишь, как ты радовался, уезжая на войну, от которой я тебя отговаривал. Говорил я тебе, что потеряешь то, что имеешь? Говорил. Говорил я тебе не воевать Польшу? Что левый берег и так отойдёт тебе? Говорил. Ты же меня не слушал.
Царь нахмурился.
— Не дави на больную мозоль. Или ты тоже никогда не ошибаешься?
— Всё! Базара нет! — снова выставил я ладони перед собой. — Принимаю укор.
— Ты мне правда очень нужен. Скоро патриархи приедут. А ты мне про них столько всего наговорил ещё десять лет назад. И ведь почти всё так и выходит.
— Э-э-э…
Я хотел сменить тему.
— Что шах-то хотел? — спросил я первое, что пришло в голову.
— Кхм! Вместо себя поставить хочет. Хе-хе!
— Э-э-э… Схера ли? — только и смог вымолвить я.
— Его сын уже сейчас бухает по-чёрному и от того сильно болеет.
— Откровенно, кхэ-кхэ, — чуть не подавился я лебяжьей косточкой.
— Не-е-е… Он такого не пишет. Это мои лазутчики доносят. Сам Аббас тоже еле живой. Но такого ничего не пишет. Пишет, что хочет познакомиться с наследным принцем. С тобой, значит.
— Охренеть! — только и смог вымолвить я.
[1] Ма́ги (от др.-перс. (maguš), др.-греч. Μάγοι, лат. magus) — жрецы и члены жреческой касты в Древнем Иране, а также в ряде соседних с Ираном стран. По сведениям Геродота (V век до н.э.), магами называлось одно из племён мидийцев, и в то же время мидийские предсказатели и жрецы. По мнению некоторых исследователей, маги в своих религиозных воззрениях придерживались монотеизма.
[2] Одежда католических священников.
— Когда письмо пришло? — спросил я.
— Хе-хе… Письмо… Первое письмо пришло ещё в апреле.
— О! Это как раз когда посольство шаха приезжало в Сулак-городок. Я писал тебе о том.
— Писал-писал, — таинственно произнёс царь, облизывая пальцы, выпачканные в соусе, в котором «плавала» белорыбица.
— А почему не написал, что они потом в Астрахань поехали?
— В Астрахань? — удивился я. — Э-э-э… Не знал о том.
— А они поехали и привезли в Астрахань посла с письмом и воевода отправил его самой быстрой ладьёй. Твоей ладьёй, между прочим. Потому твой отчёт прибыл в июне, посол персов с письмом прибыл в мае, в июне прибыл второй посол со вторым письмом, а в сентябре прибыл третий посол с третьим письмом. И во всех письмах шах просит отпустить тебя в Персию.
— Нихрена себе, — не удержал я в себе эмоций и подумал, что вот почему за царским столом нет никого постороннего.
— И что теперь думаешь? — спросил, хитро прищурившись и хмыкая, скривив правый угол рта, царь.
— Думаю, что шаха припекло конкретно. Его сыну сейчас, э-э-э, лет четырнадцать, кажется. А сыновей у Аббаса Второго больше нет. И что делать?
— Это я тебя спрашиваю, «что делать?». Аббас только что дал нашим купцам привилегию на свободную торговлю. И если он сейчас умрёт, торговле нашей конец.
— Семь тысяч узбеков с эмирами и одним из царевичей приняли подданство Аббаса. Шах для них собрал по Кавказу семь тысяч девушек, которых отдали этим узбекам в жёны.
— Это ты мне зачем сейчас сказал? — спросил царь.
— Это я о том, что сейчас там может вспыхнуть междоусобица и тогда о торговле можно будет забыть надолго.
— Как бы кто не отправил узбеков на наши земли⁈
— Не-е-е… Этого можно не бояться. Как придут, так и полягут в солонцах. А вот на Кабарду отправить могут.
— А на османов? — с надеждой во взгляде вопросил Алексей.
— Вряд ли. Мир у них с султаном. Кстати… Султан посла к Аббасу присылал, кхе-кхе. Тоже что-то чует, мелкий лисёнок.
— За Мехмеда его визири вынюхивают.
— Ну, да, ну, да…
Я забарабанил пальцами одной руки какой-то марш типа: тададам тададам тададамтамтам… Покривил лицо в попытках найти решение. Не нашёл и сказал:
— Э-э-э… Государь! А не пошли бы они нахер, эти персы с их Персией. Пусть сами решают свои проблемы! Почему мы должны беспокоиться об их благополучии? Я вот сейчас всё, что нажитое непосильным трудом, брошу и пойду народное хозяйство Персии поднимать⁈ Да, с хера ли? Ты, вон, говоришь, что я тебе нужен, а я сейчас скажу: «Спасибо этому дому! Пойдём к другому!» Так, что ли?
Я смотрел на царя и ждал его реакции. Государь непонимающе «хлопал глазами».
— А если они нам торговлю перекроют, мы им отключим газ.
