— Чего-чего? — наконец-то отреагировал на моё неожиданное решение государь. — Какой газ?
— Хе-хе… Кислород, — сказал я.
Не рассказывать же Алексею Михайловичу фильм «Бриллиантовая рука».
— Кислород? Это, тот, чем мы дышим? Ты рассказывал…
— Ага, — довольный своим решением осклабился я. — Хрен им, а не барабан.
Царь заулыбался. Он знал этот анекдот.
— Тут и тебе с последним послом письмо пришло, — тихо проговорил Алексей.
— От шаха? — удивился я, вскинув левую бровь.
— От шаха. Хочешь прочитать?
Я искоса глянул на царя.
— Да, перескажи просто.
— Я его не читал. И приказал письмо не вскрывать. Хоть и многие хотели.
Я вздохнул.
— Что там в письме? — подумал я.
Мы-то с шахом Аббасом за эти годы частенько переписывались. И не обо всех письмах и переговорах я царю докладывал.
— Ну и зря! От тебя у меня секретов нет, а письмо могли и подменить.
— Там такая печать…
Я скривился.
— Я прикажу принести?
— Пусть несут, — махнул я правой ладонью, обмыл пальцы в чаше с подкисленной уксусом водой и вытер руки чистой бумажной салфеткой, что стояли на царском столе в специальных серебряных стаканах.
Это — одна из моих идей, понравившихся царю ещё с первых дней нашего знакомства. Он тогда постоянно удивлялся, что я у себя дома в Измайлово во время трапезы использую для утирания губ и пальцев чистые и даже отглаженные тряпки. Не всегда белые, но чистые. В то время все вытирали руки прямо об одежду. Прошло двадцать лет и даже попы стали носить с собой носовые платки и перестали вытирать пальцы о скатерть.
— Хотя… Не все, хе-хе, не все, — подумал я, косясь на соседний стол.
— А ещё, брат мой Исфандир Арасин, — начал читать я, словно продолжая предыдущее письмо, — я вспоминаю, что ты писал мне после того, как мои войска попытались сжечь Сунженский городок два года назад, а ты их полностью разгромил. Не испытывал я никогда ранее такого поражения ни от афганцев, ни от турок. Твои казаки отличные воины, а ты отличный правитель. Мы тогда с тобой подписали мир и я даровал русским купцам право свободной и беспошлинной торговли не из-за опасения твоего набега на Дербент и захвата Шемахи. Ты разумен и понимаешь, что не удержать тебе эти города, ведь у меня сейчас двадцать тысяч узбеков с эмирами и двумя царевичами. Ты благоразумен и мудр, брат мой. Приезжай скорее, а то мы можем и не увидеться. Сильно болею.
Я посмотрел на царя.
— Ага! Две кинокамеры, две куртки замшевые… Откуда два царевича и десять тысяч узбеков?
— Какие кинокамеры? — спросил царь.
— А! — отмахнулся я. — Читать дальше?
— Читай-читай, — закивал «болванчиком» государь.
Далее шах вспоминал наше счастливое детство в гареме и наши с ним проделки-издевательства над евнухами и наложницами. В некоторых местах я, читая, краснел. Много интересного пришлось узнать о моём реципиенте. Да и о шахе Аббасе Втором. Да-а-а… Мальчишки — они везде остаются мальчишками. Дохлые кошки, дохлые крысы, тараканы и разные жуки в одежде объектов издевательств.
Через несколько десятков строк Аббас Второй стал описывать своего сына и мне стала понятна озабоченность шаха судьбой государства. Сам шах Аббас тоже не был, как считалось, сильным руководителем, и государственными вопросами заправляли его помощники, но Персия не разваливалась и на политической сцене котировалась сильнее даже османской империи. И этому помогала торговля с Россией.
Аббас покорил многие народы Кавказа, в том числе и князей Грузии-Кахетии, закрепился в Афганистане, Ираке. Даже наша стычка на Сунже продемонстрировала хорошую организацию его войск. Другое дело, что организованность и слаженность казачьих войск была лучше. Да и пороха на тренировках мы не жалели. А чего его жалеть, хе-хе, когда у нас селитры, как гуталина у кота Матроскина. А небольшие залежи серы на Кабарде были найдены ещё лет десять назад. Так что, пороха у нас было много.
Тут шах и произнёс заветные слова. Он, описывая немощь сына, назвал меня законным наследником своего престола и просил срочно приезжать.
— О, млять! — Не выдержал я и нахмурился.
Меня бросило в жар. Одно дело просто рассуждать и предполагать, а другое дело, когда сам шах Персии в письме признаёт тебя законным наследником… Да-а-а… Струйки пота потекли по моему носу и капнули на пергамент.
— Не испорти документ! — услышал я голос царя, донёсшийся сквозь шум в голове и вздрогнул.
— А ведь, действительно, с таким письмом, — подумал я, — заверенным, между прочим, четырьмя визирями.
Письмо, подтверждая волю шаха Аббаса Второго подписали визири: Сару Таки, Халифе Солтан, Мирза Мохаммад-Мехди Караки и великий визирь — Шейх Али Хан Зангане. Вот такие дела. Их печати я сквозь пелену тумана с трудом разглядел, висящими на шнурках разного цвета.
— Во, мля! — проговорил я и осушил кубок с нарзаном. Не хрена себе!
— Вот так-то, брат мой персидский Стёпушка. И теперь ты, дружище, вряд ли отвертишься от Персидского престола.
— Чего вдруг? — удивился я.
— А ты дочитал до конца? — хмыкнув, спросил царь.
— Не-е-е… Ебёна муха! — вырвалось у меня, когда я скользнул глазами по последнему абзацу письма.
