Само озеро, занимавшее очень приличную площадь, казалось просто системой больших и малых протоков из-за множества буйно заросших тропической растительностью островков. Деревья и кустарники здесь не тяготели к твердой земле — они смело спускались в воду, отвоевывая для себя участки дна; корявые стволы поднимались над тусклым зеркалом поверхности озера, топорщась щупальцами воздушных корней, и даже внимательный наблюдатель не смог бы сказать, где проходят береговые линии. Единственным участком суши, достойным называться настоящим берегом, был тот, на котором стоял Шарп — вытоптанный копытами животных клочок земли перед глубоким тихим омутом. Далеко слева горбился скалистыми холмами почти разрушенный временем горный кряж; справа, сколько хватало глаз, лежала равнина с такими же точно озерами, болотами, ленивыми ручьями и речками — типичный пейзаж Бундегеша.
Со стороны могло показаться, что Стив Шарп пришел сюда для того, чтобы уединиться и поразмыслить в тишине над бренностью человеческого существования. Собственно, именно об этом он и думал, но ни о каком уединении не могло быть и речи: еще два человека, кроме него, внимательно следили за поверхностью омута через прицелы винтовок.
Устав стоять на одном месте, Шарп медленно прошелся по берегу, не отводя взгляда от озера и не приближаясь к нему.
— Вернись назад! Ты что, рехнулся, Стивви? — немедленно послышался по связи призыв одного из наблюдателей.
— Учить меня вздумал, новобранец? — огрызнулся Шарп, едва шевеля губами: артикулятор позволял общаться с компаньонами бесшумно. — Если у меня затекут ноги, я не сумею от нее убежать.
— А если хоть на секунду отвлечешься, то уже и не придется бежать, — возразили ему. — Удивись, но мы не хотим терять даже такого дряхлого облезлого барбоса, как ты, полковник.
— Когда завтра окажешься на моем месте, Манки, я тебе это припомню! — все так же беззвучно сказал Шарп, возвращаясь, однако, на прежнюю позицию.
— До завтра тебе еще предстоит дожить, — спокойно ответил Манки. — А ты, если будешь дергаться, не доживешь.
— Завтра должна быть моя очередь, — послышался другой голос.
— И не мечтай, Сьюзи, — возразил Шарп. — Это не для женщин.
— Ты ужасно старомоден. Правильно Манки говорит — дряхлый облезлый барбос. Кто сказал, что я справлюсь хуже?
— Я тебе говорю.
Шарп упер ногу в большой камень и чуть наклонился вперед. Налетевший ветерок подернул рябью гладь омута, солнце вдруг выглянуло из-за облаков — пришлось прищуриться. Стоит совсем разойтись тучам — и придется сворачивать охоту. Ничего не рассмотреть, когда поверхность так бликует.
— Черт, вот черт! — ругнулся по связи Манки. — Вали оттуда, Стивви!
— Еще чего! Столько ждали сегодня…
— Уходи, Стив! Или я выстрелю гарпуном тебе в зад и оттащу от озера лебедкой!
— Успокойся. Все, солнце заходит… Да, снова вижу ее.
На дне омута угадывался будто бы большой валун — вода в озере была прозрачной, однако тончайшая пленка из пыльцы растений на поверхности мешала видеть ясно. Шарп был уверен, что находится вне пределов досягаемости длинного языка лягвы, но тем не менее почувствовал, как сердце забилось быстрее. В прошлом сезоне один охотник-любитель неправильно рассчитал размер — животное оказалось гораздо крупнее, чем он думал; соответственно, оказался длиннее и язык. Лягва не всплыла — хапнула его из-под воды, и прежде чем напарник растяпы успел что-либо предпринять, она уже ушла в свое логово в островах, поднимая со дна тучи ила.
Шарп полагал, что уж он-то рассчитал все правильно. Да иначе и не торчать бы ему на этом берегу сегодня больше двух часов. Долго — но в конце концов лягва не выдержит.
Спустя полчаса он снова прошелся по берегу.
— Совсем не буду двигаться — она не клюнет, — сказал он, предупреждая упрек Манки.
— А будешь много двигаться — она тебя съест, — немедленно отозвался тот. — Ну что за варварский способ!
— Другого нет, — ответил Шарп. — Имитатором их не обмануть.
Вернувшись к камню, он снова упер в него ногу, но уже другую.
— Скоро дождь пойдет, — подала голос Сюзанна.
— Скоро, скоро!.. Без тебя знаю, что скоро. Картинка с зонда еще хороша?
— Нормальная.
— Тогда заткнись.
Сюзанна замолчала, но продержалась всего минуту:
— Стив, она шевельнулась!
— Вижу.
— Стив, она уже…
— Заткнись, я сказал!..
Вокруг валуна на дне омута расползлась черная туча. Шарп оттолкнулся ногой от камня, повернулся, и со всей скоростью, на которую был способен, рванул вниз по руслу ручья — единственной дороге, свободной от густой бундегешской растительности. Поверхность озера вздулась пузырем, вода лавиной обрушилась вниз, а на том месте, где только что стоял охотник, в воздухе мелькнуло нечто, напоминавшее толстый канат. Это нечто захлестнулось в воздухе петлей, наподобие лассо, и дернулось обратно. Над округой разнесся разочарованный голодный рев, и гигантская лягва, поднявшись на задних лапах во весь свой исполинский рост, ступила на берег.
— Бог мой, Стив! Только не споткнись! — крикнула Сюзанна.
