«И она еще удивляется, почему завтра вместо нее пойдет Манки! — успел подумать Шарп, драпая вниз по ручью. — Спокойно, старина, это всего-навсего жаба — здоровая никчемная жабина!»
Сзади раздавались частые хлопки от беглой стрельбы парализаторами сразу из двух винтовок, раскатистое шлепанье и скрежет когтей по камням. Стив быстро оглянулся через плечо, успел увидеть разверстую пасть величиной с ворота частного ангара, и завилял на бегу из стороны в сторону. Рев раздался где-то в вышине у него над головой, и длинный язык выдернул с корнем росшее из воды деревце прямо за спиной охотника.
— Беги, Стив, беги! — орали на два голоса Сюзанна и Манки, не переставая стрелять.
Их скутеры шли по обе стороны ручья над кронами деревьев, и они прекращали огонь только для того, чтобы перезарядить подвески. Лягва, похожая на жабу так же, как бронтозавр на ящерицу, не обращала на них никакого внимания, не реагировала на парализующую жидкость, медленно разгоняемую по ее телу вялой системой кровообращения, и не прекращала погони. К счастью, лишенная на суше преимущества даруемой водой невесомости, она двигалась слишком медленно из-за своих чудовищных размеров.
Единственное, что у нее оставалось излишне подвижным, так это язык. Он то и дело расплескивал воду под ногами Шарпа и вокруг него, выбивая ямы в галечном дне, метался у него за спиной и мял кусты по обоим берегам ручья. Охотник преодолел две трети пути до болота. Болото означало смерть. Если лягва дотянет до него, то проглотит вынужденного остановиться Шарпа, нырнет в трясину, зароется в ил, и тогда ее уже не найти, поскольку ударная доза парализаторов прекратит всякую жизнедеятельность ее огромного жирного тела.
Сюзанна и Манки, прекратив стрелять, то и дело совершали рискованные маневры на скутерах перед самым носом чудища, пытаясь его отвлечь. Стив бежал не сбавляя скорости. Сворачивать в заросли было опасно — лягва могла достать его своим язычищем прежде, чем он успеет достаточно отдалиться от берега и спрятаться за деревьями. Но вот она остановилась, раскорячившись на мощных задних лапах, вслепую хлестнула языком вперед, последний раз открыла и захлопнула пасть и рухнула в ручей, перегородив его как плотиной.
Шарп сделал несколько шагов в сторону берега, повернулся к нему спиной, устало опустился на корточки, а потом и вовсе лег, растянувшись во весь рост прямо на мелководье. Рядом тут же опустился скутер Сюзанны. Манки снизился, оставив свою машину подвешенной в воздухе.
— Поздравляю, полковник, — сказал он. — Твоя сегодняшняя лягва — прекрасный экземпляр.
— Это я — прекрасный экземпляр, — ответил Стив, открывая глаза. — Один из лучших представителей рода человеческого.
— За тебя никто не заплатит, — рассмеялся Манки.
— Завтра пойду я, — сказала Сюзанна.
— Обойдешься! — буркнул Шарп.
— Хорошо, что они не умеют прыгать, — протянул Манки, косясь в сторону гороподобной туши.
— Как бы они тебе прыгали? Они и на берег почти не выходят. Только когда в соседнее озеро перебраться надо, или вот так — в азарте, если добыча ускользает.
— Говорят, раньше долго их травить не приходилось, — сказала Сюзанна.
— Правду говорят. Но это было давно, лет пятьдесят назад. Тогда они еще велись на имитаторы и прочую дешевку. А теперь только вот так — Шарп оттянул на груди свою простую хлопчатобумажную куртку. — Не дождусь, когда в нормальный комбез переоденусь… Никакую синтетику не терпят, сволочи. Скоро уже и рацию к уху не прицепишь.
— А я слышала, если животное… ну, живца, нормально натренировать, чтоб вел себя спокойно на берегу, то лягвы клюют. Бросаются.
— И толку? — хмуро сказал Шарп, приподнимаясь и усаживаясь в почти пересохшем ручье. — Бросится она, сожрет живца и в воду. А если не привязывать, то живец рванет в кусты, как ты его не тренируй, а она — снова в воду. Вся штука в том, чтобы удержать лягву на берегу, пока не отключится. Пытались их искать под водой и вытаскивать — да только без толку. Только сами гробились. В озерах тут такая дрянь на глубине…Знаешь, сколько батискафов ржавеет по болотам и озерам Бундегеша? Гораздо больше, чем таким способом добыли жаб. Они в воде тонут, сволочи, не всплывают. Ну, когда она не успела нырнуть глубоко и зарыться — ты ее можешь найти. А когда…
— А правда, что спасали проглоченных охотников? — спросила Сюзанна.
— Было пару раз, — кивнул Шарп. — Лягва ведь не жует — глотает целиком. Сразу брюхо вспороть — можно человека спасти, особенно если он в нормальном комбезе был, а не в такой вот пижаме. Но в комбезе — хоть целый год на берегу стой. Как чуют из-под воды — непонятно.
— Это совсем как на Каими, — сказала Сюзанна. — Там животные тоже…
— Но здесь лягвы одни такие. И на Каими ученые прогнозируют эпидемию пробуждения разума. Слыхала? А эти — тупая биомасса, способная только жрать и спать. Пока они не прочухали, что люди со своими штучками — это почти всегда неприятности, поселенцам и туристам от них приходилось несладко.
