Мной была послана в то королевство экспедиция в составе самых сильных жрецов и лучших разведчиков. Потеряв половину людей, разведка достигла своей цели, и добыла много интересной информации. Выяснилось, что рахи не ведают бога, а поклоняются неизвестному демону по имени Ятгве, которого таскают с собой в переносном ковчеге. Они приносят ему кровавые жертвоприношения и этим поддерживают его жизнь. И за это демон оберегает их народ через посвящение избранных, наделяя своих последователей способностью использовать магические силы.
Конечная же цель демона, проломить Врата между мирами, сбить Печати Гнева и вернуться в свои родные пространства. Однако мы с тобой знаем, для того чтобы вскрыть хотя бы одни Врата необходимо неимоверное количество энергии, которой в нашем мире просто нет. Поэтому единственное, что может использовать демон, жертвоприношения, кровавые и мучительные. И по самым скромным моим прикидкам для этого потребуется около миллиарда людей. Столько особей человеческого рода просто не существует в мире Тельхор, а значит, демон планирует свои действия на долгие годы вперед.
Согласно древнего договора между всеми культами родовых богов, призываю тебя, великий инвиктус, объявить Поход Чести, и уничтожить сие поганое племя и демона, подчинившего их своей воли. К своему письму прилагаю описание тех земель, данные разведки и карты некогда славного королевства Лонгарского.
Писано 10.03.2020–го года от блокады. Верховный жрец бога Белгора, Санчо Никсар».
Нойм закончил чтение документа и произнес:
— Я думал, что когда мы называем Ятгве демоном, то это только оскорбительная метафора. А тут дело серьезней, как я посмотрю. Интересно, однако, я никогда не слышал ни о каком Походе Чести.
— Он не состоялся, — сказал Манфред, смотря на огонь свечи. — И в дело вступили бури. Сохранились сведения, что верховный жрец Санчо Никсар совершал паломничество к месту силы в район Анхорских гор. А после этого степь выплеснула из себя нашествие на бывший Лонгар. Во многих хрониках описаны злодеяния степняков и бури. Однако это подлог или простое незнание летописцами подоплеки происходящих событий, и все что творили рахи, просто списали на степных воинов. Хотя отрицать, что степняки уничтожили некий ковчег и истребили множество рахов нельзя, такое было. Долгое время считалось, что это племя уничтожено полностью. Но четыреста лет назад они появились в Фергонской империи, а позже, захватив власть в степи, стали нашими соседями.
— А как же демон, ведь если ковчег уничтожен, то он не уцелел? Насколько я понимаю, там находилось не само чудовище, а его разум?
— В рахах нет крови богов, они не имеют ее в своем народе. Однако силу они использовать могут, ты сам это видел. Из этого вывод один — демон жив. Только он может наделить не одаренного человека силой так, что тот выживет и сможет оперировать магическими потоками на полный срок всей своей жизни.
— Тогда получается, что, сколько бы мы ни уничтожили рахских жрецов, их меньше не станет?
— Станет, — заверил его Манфред. — Ведь далеко не каждый способен потянуть на себе управление силами. На подбор и подготовку нового адепта требуются годы, а рахи не очень большой народ.
— Что же, значит все не зря, — в задумчивости произнес Нойм.
Манфред встал:
— Пойду я, Фриге, отдыхай.
— Какой уж тут отдых, после твоих новостей. Но все же я благодарен тебе, Манфред. Ты верховному жрецу это уже показывал? — Нойм кивнул на бумаги.
— Он в курсе, — сказал Киртан и вышел.
Фриге Нойм остался один, но заснуть не мог. Слишком важной была информация, которой с ним поделился Манфред, и он долго размышлял о том, что необходимо сделать и как поступить, дабы выиграть эту войну. Только под утро он все же впал в забытье, странную серую дрему, и проснулся от стука в дверь. За ним пришел посыльный от верховного жреца Хайнтли Дортраса. Ему требовалось срочно прибыть на совет высших иерархов культа Белгора.
Небольшой городок Банзугон, некогда носивший название Северск, был седьмым поселением, которое мы навестили. Вот уже две недели наш отряд бродил по степным просторам вдоль притока Атиля, речки Тальша. До этого только кочевья посещали, и все делали по одному сценарию. Гордей Родан и я, в униформе легкой наемной кавалерии, выезжали к людям, представлялись воинами, вернувшимися из похода на Штангорд, и просились на постой. А затем, обычно, нас отправляли к старейшине или старосте, у которого мы и останавливались.
После угощения и помывки шел целый ритуал, который был неизменен каждый раз. Староста расспрашивал нас о новостях в большом мире, а мы интересовались житейскими проблемами кочевников. Обнюхавшись, и поняв, что мы не шпионы рахов и не доносчики, староста становился откровенным, и мы так же раскрывались, кто такие на самом деле и чего хотим. Реакция была, надо сказать, очень разной. Кто–то сам отдавал нам свою молодежь. А кто–то, наоборот, падал на колени и слезно молил, чтобы мы снова уехали в степь и никогда больше не возникали в их жизни.
