— Ты понимаешь, что это смертники? — повысив голос, гневно сказал Хайтли Дортрас. — Ты хочешь, чтобы мы распоряжались жизнями людей как разменными пешками в своей игре? Чем тогда мы будем отличаться от рахов, Фриге? Вдумайся, что ты предлагаешь!
— Мастер, — заложив руки за спину, Нойм подошел к ограждению балкона, повернулся и посмотрел верховному жрецу в глаза, — каждый из нас, жрецов Белгора, готов пожертвовать своей жизнью, и я сам готов пойти на это дело, устроить засаду на адептов Ятгве. Однако почему мы думаем о наших соотечественниках так плохо? Что это, может быть спесь, или мы считаем, что тот, кто не прикоснулся к силе бога–прародителя, не умрет с честью за свою родину и не пожертвует самым ценным, что у него есть — жизнью? Нет и еще раз нет, мастер. Мы видели под Стальгордом, как обычные штангордцы бились за свою землю и умирали, так что это не вопрос. И в своем труде о новых методах ведения войны с применением магии, я указал, что в проведении подобных акций должны участвовать только добровольцы.
— Возможно, ты прав, Фриге, — устало произнес Хайнтли Дортрас. — Сегодня ночью соберется совет высших иерархов нашего культа, и твои предложения будут рассмотрены.
— Верховный, мы с вами знаем, что ваш голос решает все. Что вы скажете?
— Пока, — старый жрец закрыл глаза, — я еще не определился. Иди, Фриге, ответ получишь завтра.
Фриге Нойм уважительно склонился и направился во внутренние помещения храма, в комнату, отведенную ему под жилье. В столице все жрецы еще не имеющие семьи, жили и работали только здесь. Так было заведено с самых древних времен, и Нойм исключением не был.
Подходя к своему жилищу, он увидел, что в коридоре возле его двери кто–то стоит. И, подойдя ближе, он узнал своего старого товарища Манфреда Киртана, а затем поприветствовал его:
— Здрав будь, Манфред, меня ожидаешь?
— Да, — тот кивнул и спросил: — Кто сейчас занимается делом бури?
— По–прежнему я, но их на волю отпустили, и теперь мы только издалека за ними наблюдаем, через норгенгордских служителей.
— Нам надо поговорить, Фриге.
— Проходи, — Нойм распахнул дверь.
Жрецы вошли в стандартную небольшую комнату, присели за стол у окна, которое выходило во внутренний двор храма, и Манфред спросил:
— Ты ведь в курсе, что именно я занимался некоторым ознакомлением дромов с основами магии и волшбы?
— Конечно, — подтвердил Фриге.
— Так вот, после того как они покинули столицу, по поручению верховного жреца я продолжил отслеживать их родословную и собирать по архивам все, что только можно нарыть относительно бури.
— А почему мне ничего не говорил? Это что, недоверие со стороны Хайнтли Дортраса? — Нойм напрягся и крепко стиснул кулаки.
— Нет, — Манфред пожал плечами. — Интересной информации не было. Точнее, она в единое целое никак не складывалась, рваные куски какие–то и не более того. Опять же война, и времени ни на что не хватало. Сейчас кое–что появилось, вот и зашел к тебе.
— Ну ладно, говори, что интересного узнал.
— По большому счету ничего нового. Просто поговорить хотел и посоветоваться. Как известно, бури в мире Тельхор были всегда. Но за пределы своего сообщества они выходили редко, и про них известно мало. Вот и эти трое, сколько работал с ними, а для меня они так и остались чем–то непонятным и странным. Это какая–то природная аномалия среди людей, но в то же самое время очень закономерная. Ты помнишь трактат великого медикуса Болейраса из Фергона?
— Что–то такое, очень смутное и далекое, — Нойм неопределенно покрутил пальцами. — Напомни.
— Так вот, Болейрас утверждал, что в теле каждого человека существуют некие защитные организмы, которые его излечивают. Например, рана на теле. Кровь останавливается сама и поверх раны возникает защитная пленка, которая превращается в корку, а со временем затягивается кожей. Исходя из своих наблюдений и опытов, Болейрас сделал вывод, что некие микроорганизмы закупоривает кровеносные сосуды и не дают человеку преждевременно умереть. Такие организмы Болейрас назвал перканы, что значит помощники. И думается мне, что бури и есть те самые перканы, но только уже во всей системе людей в целом.
— Забавная теория. Но это только теория. Из чего ты сделал такой вывод?
Манфред вынул из рукава мантии скрученные бумаги и ответил:
