— Сами пойдете? — спросил Длинный Лога.
— Сами, там дело личное.
— А может, пяток парней прихватите?
— Нет. Нас трое, отобьемся, если что. Да и не с пустыми руками пойдем.
Лога и Квирин, в сопровождении трех парней покрепче, отправились на кухню добывать пропитание, и мы остались втроем.
— Лысый как в город ушел, так и с концами, — сказал Курбат. — Без него пойдем?
— Придется, — ответил я и добавил: — Говорю сразу, если шанс представится, то работаем сегодня.
— Правильно, — поддержал меня Звенислав, — а то эта гадина уже отжила свое. Хватит!
— Я не против, — голос Курбата был глух. — Однако чуйка шепчет, что в городе не все ладно. А вы что–то чувствуете?
— То же самое, — я утвердительно кивнул. — Есть беспокойство. А еще в воздухе запах гари. Ее нет, пока в нашем районе ничто не горит, а запах имеется.
— И у меня так же, только думал, что это от переживаний, — Звенислав, как всегда, улыбался.
— Ладно, сходим и посмотрим, — мое решение было принято еще утром. — Если вдруг шухер какой, тихо и без шума вернемся назад.
Начинало темнеть и резко похолодало. Все же конец осени. Поэтому мы переоделись. На головы шапки шерстяные вязаные, какие морячки и портовые грузчики носили, а поверх утепленные плащи. После чего вооружились. Нам теперь без этого никак. Когда босяцких вожаков гасили, дел таких натворили, что будь здоров и вспоминать нас будут долго. Причем недобрыми словами. Так что врагов у нас теперь хватает. У моих друзей по два ножа, и у меня так же, один из тех, что Одноглазый подарил, а второй дромский, что раньше у Рыбаря был.
Но и это не все, поскольку под плащи на петли пристегнули арбалеты, не те коряги, с которыми шакалов гратрийских отбивали, а настоящие произведения искусства, маленькие, удобные и аккуратные. Пусть нет в них той пробивной силы, которая в больших арбалетах имеется. Но зато они незаметные и легкие. Для наших ночных прогулок именно такие и нужны. До сих пор с парнями вспоминаем, как они нам достались.
Раньше в Старой Гавани таких арбалетов числилось пять штук. А владельцем был убийца Шрам. Затем, после его смерти, арбалеты перешли к Папаше Бро. Однако использовать их он не успел. А потом, когда его потайные гнездовья вскрывали, эти арбалеты нашлись. По одному себе забрали Дори Краб и Кривой Руг, а по три нам, но не просто так. Все честь по чести. Мы подошли с просьбой к Гонзо, мол, давай арбалеты. А он выжига уперся, жалко ему стало. И спорили мы с ним долго. До тех пор пока не появилась толстуха Марта, маманя этого скопидома. Да как даст ему по спине сковородой, он и сдался. Мы ведь сироты, а заодно ее спасители. Поэтому, как я уже отмечал, мы у кухарок на особом счету. Такой вот случай из развеселой бандитской жизни, хочешь или не хочешь, а маму слушать надо.
В город вышли уже в полной темноте, окраина есть окраина, фонарей здесь нет. И только возле какой–нибудь харчевни для небогатого народа стоит факел или металлическая жаровня, в которой рдеют угли. Вроде бы спокойно и одновременно с этим что–то было не так. Даже те места скопления горожан, которые и в самые лютые морозы собирали вокруг себя людей, были пусты. А где–то дальше, в престижном Белом Городе, что–то горело. Однако такое и раньше случалось. Так что можно не обращать внимания. Вот только одна мелкая странность накладывалась на другую и беспокойство усиливалось. А неподалеку от площади Умельцев наткнулись на двоих стражников, лежащих в лужах собственной крови, и это было уже по–настоящему серьезно.
— Гляди, парни, — Курбат указал на одного стражника. — Вроде живой еще.
Действительно, недобитый стражник пытался двигаться. Я перевернул его с живота на спину, и стало понятно — не жилец. Все кишки наружу, посечены сильно, и вонь. С такими ранениями можно какое–то время промучиться, но выжить нет, и стражник будет умирать в муках.
— Что происходит? — я наклонился к стражнику, седоусому справному дядьке. — Кто вас так?
— Наем–ни–ки, часа два назад, — выдохнул он. — Дво–ря–не, падлы, мятеж подняли. За–аа–мок штурмуют. Помогите, больно мне, горю весь.
— Куда наемники двинулись?
— В ппри–ют сиротский, что на Кра–сильщи–ков. Де–тей хотят уу–бить.
— Зачем им дети? — от таких известий в сердце, словно иглу вогнали.
— Н-не знаю, глу–по… Помогите мне…
Я вытащил нож, подарок пирата. Мгновение помешкал, примериваясь, а потом ударил старого стражника в висок, где кость самая тонкая, и он, только раз резко дернув ногами, мгновенно умер. Не надо ему страдать. Пусть человек легко уходит, если его здесь уже не удержать.
— Слышали? — спросил я друзей, вытирая нож о форменную куртку стражника.
— Да, — ответил Звенислав.
— Да, — эхом отозвался Курбат.
— Сейчас бегом к приюту. В ближнем проулке, через который обычно уходили, останавливаемся и осматриваемся. Побежали!
