— В первый раз настолько серьезный обряд проводила, — нарушила тишину Гойна. — Тяжело это, устала.
— И что выяснила? — спросил ее Нойм.
— Ты не солгал, — ответила девушка, — как это ни странно. В самом деле, мои племянники живы. Однако у них своя дорога, а у меня и тех, кто со мной, своя. Поэтому, как бы мне ни хотелось помочь мальчишкам, я с тобой не пойду, жрец Белгора.
— Почему?
— Духи предков сказали, что они должны сами определить свой путь, и не женщине решать за воинов. Настанет срок, и мы встретимся. Однако случится это далеко от ваших мест и не в этом году.
— Понимаю, — промолвил Фриге, — подобное и у нас, как закон, только вместо духов голос бога. Что будешь делать дальше, ведунья?
Девушка устало потянулась всем телом и ответила:
— Искать причины возникновения Злого Ковена. Мы наемники герцога Умберто и, пока он дает защиту нам и нашим семьям, мы будем ему служить.
— Я могу дать информацию относительного Злого Ковена, — сказал жрец, поворачиваясь к девушке.
Однако она его уже не слышала и, свернувшись калачиком возле костра, мирно спала.
— Резче! Резче бейте! — кричал бард Джоко, наблюдая за нашими учебными боями. — Принимаете удар на щит и тут же наносите ответный! Без раздумий! Только наработанные на тренировках навыки спасут вашу жизнь в реальном бою! Запомните это! И не надо ничего придумывать, все придумано задолго до вас! Вы не дуэлянты и не рыцари! В первую очередь вы будущие воины! Поэтому нужна не красота, а результат!
Осень закончилась, пролетела слякотная зима и, может быть, для кого–то это время тянулось долго, но не для нас, и все эти месяцы пролетели, словно один день. Занятия, тренировки. Опять занятия и еще раз тренировки. С самого раннего утра и до позднего вечера. Это раньше я думал, что мы будем иметь какое–то свободное время, но жестоко ошибался. И единственным желанием каждого стало, по окончании дня, доползти до своего спального места, упасть и забыться до утра. Нагрузки были жуткие и выматывались мы настолько сильно, что даже еда в рот порой не лезла. И пару раз случалось так, что мы засыпали прямо за столом.
— Что ты делаешь, Звенислав!? — вновь прикрикнул Джоко. — Нужна не красивость, а эффективность. Зачем ты отгибаешься назад? Чтобы грудь свою могучую показать? Чушь! Вместо этого глупого движения ты мог рубануть противника по бедру и спокойно дождаться, пока он кровью истечет. Дуролом!
Это он прав, насчет груди богатырской. Нам уже шестнадцать лет и за эти месяцы мы окрепли, раздались в плечах и вытянулись. А вчера я подошел к зеркалу и не узнал себя. Раньше заморышем был, хоть и крепким. А сейчас добрый молодец, кровь с молоком. Лицо округлилось, бицепсы из–под рубахи выпирают, волосы соломенные, глаза голубые. Красавец! Сам себе понравился, честное слово. А про девок, что у Марты на кухне работают, и говорить нечего. Если бы не постоянная усталость, то можно было принять их приглашение и зайти ночью в гости, взвару особого отведать. Но пока никак.
После того как я посмотрел на себя со стороны, то и на друзей по новому взглянул. Вспомнил их облик в приюте и сравнил с нынешним. Мало общего осталось. Даже Курбат, который раньше своего горба стеснялся, стал воспринимать любые шутки на эту тему совершенно спокойно. А все почему? Да потому, как мне думается, что мы почувствовали свою силу, а сильному человеку быть злым неинтересно. Всякое случается в жизни, конечно. И тех же рахов с прочими тварями мы на куски рвать будем. Но злиться на кого–то за подначку или шутку, смысла нет.
— Пламен, чего ты застыл!? Двигайся, не стой на месте как истукан!
Жесткий человек этот субтильный бард и впредь нам еще один урок, не судить о людях по внешности, ибо она бывает обманчива.
— Все! Окончили тренировку! — снова прокричал Джоко, взглянув на песочные часы, которые он добыл неизвестно где и поставил в углу двора, где проходили наши тренировки. — Всем на обед, а после этого весь десяток за город, на выездку. Пламен, Курбат и Звенислав к достопочтенному Манфреду на занятия.
Я был не прочь отправиться на выездку, но как оказалось занятия по этой теме нам не нужны, и мы сами кого угодно многому могли научить. Помню первое занятие по верховой езде, когда мы прибыли на конюшню за городом и вывели лошадей. Джоко стал что–то объяснять, а мы, не сговариваясь, вышли из строя и, молча, накинув уздечки, запрыгнули на лошадей.
