Для такой женщины, как она, да и для многих других это было более чем странно. Они согласны были на что угодно, но никогда не стали бы торговать своим телом – это как невидимое уродство, которое изначально сидит где-то внутри. Шлюхи работают по-разному: одна выходит замуж за деньги и корячится потом всю свою жизнь, другая отрабатывает свои деньги за одну ночь, но суть от этого не меняется.
Элла вернула мне рукопись.
– Пиши! Мне нравится!
Для меня это было высшей похвалой, и я, окрылённый, побежал домой – пора было на работу.
В страсбургском отеле «Хилтон» я бывал уже не раз. Тут меня прельщал изобильный и разнообразный завтрак и не менее замечательный ужин в его ресторане. Когда я побывал здесь впервые, тех вкусных продуктов, которыми тут потчевали, у нас не было и в помине, поэтому хотелось перепробовать всё. Сейчас всё изменилось, но сам ритуал завтрака мне нравился всегда. Да, вредно, да, холестерин, но как можно себе отказать в горячей яичнице с нежным обжаренным беконом, маленькими сосисками, тостом, намазанным тонким слоем альпийского масла, и всё это запить чашкой утреннего лёгкого кофе?!
Валерия останавливает меня взглядом: «Хватит, посмотри на себя!» Я опускаю глаза и смотрю на свой живот, он мне нравится, и я добавляю на тарелку ещё несколько кусочков бекона, две сосиски и пару поджаренных помидоров. Знаю точно, ей мой живот нравится тоже.
В дверях ресторана появляется Жорж и ищет нас взглядом, я машу ему рукой. «Бонжур», и мы по очереди прикладываемся к щекам, чмокаем губами в воздухе, изображая поцелуи.
Я заказываю для Жоржа чашку кофе эспрессо, от завтрака он отказывается. Мы болтаем о всяких пустяках, он вспоминает мой совет, как общаться с дамами, его это очень веселит.
– Почему вы остановились именно здесь? В таких отелях живут или американцы, или новые русские… У нас это считается плохим тоном.
Я удивлённо на него посмотрел:
– А где, ты считаешь, нам нужно жить?
– После завтрака покажу! – пообещал он.
В нескольких километрах от Страсбурга, по дороге в Нанси, мы сворачиваем на просёлочную асфальтированную дорогу и вскоре подъезжаем к старинному большому дому, окружённому вековыми деревьями и цветущим яблоневым садом. Через небольшой проточный пруд перекинут каменный мост, который видел не только французскую революцию, но и более древние времена. По воде скользили два белоснежных лебедя и с интересом поглядывали на нас, наверное, надеясь на какое-то угощение. Мы подъехали на стоянку возле дома, и к нам сразу же вышла сама хозяйка, приветливо улыбаясь.
На доме висела табличка с изображением маленькой птички и стояло всего две звезды. Если в «Хилтоне», где мы жили, мне предлагали ставить мою дорогую машину не на стоянке, а рядом со входом, что им явно было нужно для престижа, то тут стояли машины такого же класса. Напротив дома расположился известный на всю округу ресторан, отмеченный тремя мишленовскими звёздами, который принадлежал той же хозяйке. Я не очень соображал, что это такое, но Жорж, чмокнув губами, показал, что там невероятная кухня.
Она с сожалением развела руками и посетовала:
– К сожалению, свободный номер есть только на одну ночь, на завтра.
Я повернулся к Лере:
– Давай здесь, во французской деревне, проведём романтическую ночь. А потом вернёмся в Страсбург!
Я видел, ей тут понравится, и заранее знал ответ:
– С удовольствием!
Мне показалось, что больше всех обрадовался Жорж, и сразу попросил хозяйку зарезервировать для нас этот номер на завтра.
– Куда поедем дальше? – поинтересовался я.
– Тут поблизости есть интересное место, старинный монастырь, в который приезжал даже папа римский, и там же рядом маленький городок, где есть очень неплохой ресторан, – предложил Жорж. Мы сразу согласились.
Это было недалеко, километров двести, по местным дорогам сущий пустяк. На вершине горы стоял монастырь, где были захоронены останки каких-то святых, и при нём был музей, о котором наш спутник знал абсолютно всё, и меня это заинтриговало.
– Жорж, ты же вроде врач-геронтолог, откуда такие познания об истории этого монастыря?..
Он как-то грустно посмотрел на меня:
– Это история моей первой любви! Мы с ней любили сюда приезжать, я тогда ещё только учился в университете, а она была уже взрослой женщиной, и нам здесь нравилось. Её звали Мари… – он говорил об этом так грустно и в прошедшем времени, что я подумал о самом плохом.
– Она умерла?..
