Пока я вспоминал о том случае, пришли музыканты, и расспросы прекратились, Валерию пригласил потанцевать Жан, а к Жоржу подошла та женщина, которую привели сюда два кавалера, и пригласила его на танец. Мне приглашать было некого, да и вообще я танцевать не любил, разве что в серьёзном подпитии и исключительно контактные танцы.
Жорж вернулся к столу расстроенный, я вопросительно на него посмотрел.
– Она просила меня провести с ней сегодня вечер! Но я сказал, что ко мне приехали друзья и я поведу их к Жану, и она назло мне пришла сюда с ними! Понимаешь, если бы я пришёл с ней, мне надо было бы ей уделять максимум внимания, а я хочу пообщаться с вами, с ней я всегда успею! – поделился он со мной.
В это время опять зазвучала музыка, и за Жоржем снова пришла дама, и он, вежливо улыбаясь, покорно пошёл за ней на танцевальную площадку.
Мне она была любопытна, и я принялся её более внимательно рассматривать. Обыкновенная стройная женщина, которых у нас в Риге хоть пруд пруди, красивые ноги и невыразительное лицо, на которое я бы и внимания не обратил, – в нём не было той изюминки, из-за которой можно потерять голову. Жорж опять усадил даму рядом с её кавалерами, что-то сказал, они все дружески заулыбались. Мне был непонятен такой подход, когда дело касается женщины; у нас бы все друг друга уже поубивали, а тут сплошная романтика. И что они в ней нашли? Она словно прочла мои мысли или, скорее всего, почувствовала чужой взгляд, обернулась в пол-оборота в мою сторону и посмотрела мне прямо в глаза.
Ощущение было такое, будто я полетел вниз по американской горке, у меня захватило дух – она взглядом сорвала с меня всю одежду. «Ни хрена себе, что там внутри кипит у этих француженок, даже через глаза выплёскивается и ошпаривает! Поэтому здесь выбирают женщины, а не мужчины, как у нас!»
Словно в подтверждение моих мыслей, подошёл Жорж и виновато сказал:
– Она предупредила – если я не поеду с ней, она поедет с одним из них!
– Странные у вас тут отношения. Если бы у нас кому-то так сказала его женщина, для неё это бы плохо кончилось!
– Как это – плохо кончилось? – не понял он.
Я не стал ему рассказывать о наших достаточно незатейливых нравах и упростил:
– Да послали бы её в задницу, и всё!
Жорж, потомок старинного дворянского рода, смеялся до слёз, видимо, представлял, как бы он смог это сделать. В конце вечера он всё же ушёл с ней, а её кавалеры на прощание дружески жали ему руку и улыбались, радуясь неизвестно чему.
Мы с Лерой шли пешком по городу, хмельные и счастливые, обсуждая сегодняшний вечер и то, как мы отличаемся друг от друга. Мы не стали брать такси, до отеля было недалеко.
Ночные бабочки со своими очередными поклонниками чаще всего прилетали к нам в бар. Одно время мне казалось, что, кроме филиппинцев, у них клиентов больше в городе нет. Несмотря на то что они всегда и безропотно платили по счёту, даже не вникая, что там написано непонятными каракулями, у нас они почему-то вызывали раздражение.
Может, оттого, что они спали с нашими женщинами, а потом, вернувшись на родину, хвастались, что поимели белую чуть ли не в два раза выше их ростом. Иногда случалось, что одна из них, трудолюбивая жрица любви Инга, приходила в сопровождении почти небольшого подразделения. Зажатая между ними в одной из ниш зала, она о чём-то с ними болтала, позволяя себя трогать со всех сторон, опрокидывая в себя один коктейль за другим и заставляя этих низкорослых самцов следовать её примеру.
Конечно, если бы я делал ей такие же смеси, как и им, она бы до конца вечера не дожила. В её стакане был безалкогольный физ, а у них обычный. Мне это было только на руку: каждый коктейль – лишняя денежка. Потом, когда эта стая была уже в почти невменяемом состоянии, она всегда подходила к стойке: «Генрих, пускай ребятам посчитают!» А сама обязательно на дорожку выпивала рюмку армянского коньяка.
Весь секрет заключался в том, что Инга брала деньги за обслуживание вперёд, ещё до начала пьянки, и большинство из них вряд ли доползёт с ней до постели и едва ли потом что-нибудь вспомнит.
Сегодня она опять пришла со своим очередным подразделением жаждущих платной любви, подошла к стойке и радостно объявила:
– А у меня сегодня день рождения!
– О! Поздравляю тебя, солнышко! И ты сегодня с гостями! – не смог я не съязвить.
Она проткнула меня взглядом:
– Генрих, это не гости, это подарок! – намекнув, что в последнее время работы стало всё меньше из-за конкуренции – те женщины, у которых раньше была возможность работать, сегодня вышли на панель. И если прежде жрицы любви были сами по себе, то теперь появились сутенёры, которые многих из них пытались заставить работать на себя. Они этому всячески противились и, прихватив где-то возле порта клиентов, сразу направлялись к нам. У нас они чувствовали себя в безопасности, зная, что тут эта мужская мразь, торгующая женским телом, появиться не могла, тут почитали любых женщин.
