Стук в дверь – принесли наши чемоданы, я сую смятую купюру в руку швейцара, он благодарит и скрывается в темноте под дождём. Я уже очень хочу спать, дорога меня сильно утомила, но тут раздаётся телефонный звонок в номер. Звонит администратор ресторана:
– Мы для вас зарезервировали столик! Когда за вами прислать человека с зонтом?
Спрашиваю Леру:
– Что будем делать?
Я вижу, что она хочет идти.
– Пускай приходит через полчаса!
Начинаю лихорадочно соображать, что надеть – у меня с собой лишь несколько пар джинсов и куча рубашек, да ещё пара свитеров. Звоню в Ригу своему приятелю, для которого одежда – одна из главных целей в жизни:
– Женя, привет! У меня тут проблема – иду в великосветское общество, а набор шмоток ограничен! Нужен твой совет! – и перечисляю ему, что у меня имеется в гардеробе.
– Не густо! – говорит он и рекомендует надеть свежие джинсы, светлую рубашку и накинуть на плечи светлый свитер. У Валерии таких проблем нет, она быстро выбирает тёмно-розовое платье, подходящие украшения, и рядом с такой женщиной я могу надевать что угодно, всё равно на меня никто не будет обращать внимания, а только завидовать.
Метрдотель провожает нас к столику, накрытому на двоих, и приносит меню. Там всё написано по-французски, и я по-английски прошу его:
– Принесите нам какую-нибудь рыбу, даме вино, а мне виски!
– О мсье, у нас сегодня великолепная рыба! – и произносит непонятное французское название. Я соглашаюсь.
Он подкатывает к столику тележку с напитками.
– Какой бы вы хотели виски?
Останавливаю свой взгляд на бурбоне, показываю на бутылку и прошу со льдом. Он плещет мне в стакан смехотворную порцию. Я провожу пальцем по стакану, показывая, где должен быть уровень, он с удивлением смотрит на меня и послушно наливает. Второй официант тем временем наливает Валерии белое вино, которое порекомендовали к этой волшебно-вкусной рыбе. Пока повара занимаются нашим блюдом, мы потягиваем напитки и с любопытством поглядываем по сторонам.
За круглым столом в центре этого небольшого зала сидят две пары, они изгаляются над официантом как могут. Тот приносит им одно большое яблоко, нарезает его на дольки и раскладывает по тарелкам – это так они завершают свой ужин.
За одним двухместным столиком сидят двое – мужчине за шестьдесят, девушке чуть за двадцать, но это далеко не дочь. Она то гладит его по руке, то сжимает эту руку, демонстрируя свои чувства. Он же сидит как придорожный пень, на его лице никакой мимики – ни радости, ни сожаления, привёз, наверное, её из Парижа в эту глушь, чтобы никто из знакомых случайно не засёк, подальше от семьи, от детей и внуков насладиться молодой плотью. А она же, кажется, ещё немного и будет приплясывать перед ним – наверное, из наших, постсоветских, в погоне за деньгами, никакая француженка так раболепствовать не будет. С сожалением вспоминаю то время, когда наших женщин ценили и уважали за их преданность, сейчас большинство из них преданы лишь одному – деньгам. И за них готовы на всё.
Ещё дальше сидит пара, они похожи на нас, наверно, их тоже занесло откуда-то в эту часть Франции. Мужчина поглаживает свою спутницу по руке, но это уже совершенно другое, этого за деньги не купишь.
Виски как-то незаметно кончился, и я подзываю официанта. Он смотрит на меня с уважением, наверное, тоже не дурак выпить, и наливает мне даже больше, чем я его попросил в первый раз. После длинной, напряжённой дороги этот напиток ковбоев меня расслабил, глаза начинают слипаться, и я боюсь, что не дождусь рыбы и усну прямо за столом.
– Милый, только не засни! – предупреждает меня Валерия, замечая, что я пытаюсь подавить зевоту. Я делаю большой глоток виски, и он начинает гонять во мне кровь, сон понемногу отступает.
В зале наконец появляется официант с нашей рыбой. Мы начинаем смеяться к всеобщему удивлению: эта хвалёная рыба – обычный мелкий карась, из которого тщательно удалены все косточки, имеющие привычку застревать в горле. Приготовлен он на удивление вкусно – полагаю, что это благодаря хорошему сметанному соусу; мы быстро с ним расправляемся. Официант подкатывает к нам тележку с разными видами сыров и предлагает Валерии:
– Мадам желает десерт?
Она берёт на пробу несколько разных ломтиков, я тоже.
Все начинают расходиться. Мы уходим почти последними, остаётся только этот престарелый месье со своей молодой спутницей. Метрдотель всех любезно провожает до двери и выдаёт каждому по зонтику. Нас же провожает швейцар под своим большим зонтом, я, конечно, догадываюсь почему и в очередной раз сую ему в руку купюру.
Когда мы ложимся в большую теплую кровать, я просто проваливаюсь в глубокий сон до самого утра.
