Как только её вижу, я теряю рассудок, она мне безумно нравится. Её мягкая улыбка, глубокие карие глаза, красивая волна темных волос, прикосновение её нежной руки… Я заказал ей кофе и предложил что-нибудь выпить, она отказалась.
– Только кофе. Мне же ещё на работу.
В первые минуты я немного растерялся и не знал, о чём с ней говорить, а потом принялся рассказывать о своих постоянных поездках в Стокгольм.
– В общем-то, я не трус, но ненавижу полёты на самолёте! Всё то, чем я не управляю сам, мне кажется ненадёжным!..
Она меня перебила:
– Ты умеешь управлять самолётом?
Я почему-то немного смутился:
– К сожалению, только велосипедом, лошадью и машиной!
– Ну, это тоже неплохо, я даже не умею ездить на велосипеде! – она явно меня поддержала, заметив моё смущение. – Я тебя перебила, так что там дальше?
– Скажу честно, что трезвым никогда не летаю, для смелости выпиваю перед самой посадкой, а потом, уже во время полёта, успеваю выпить за сорок минут четыре маленькие бутылочки виски.
– И это всё от страха? – с иронией поинтересовалась она.
– Признаюсь, в самолёте я просто добавляю, ради удовольствия, мне там уже всё равно!
– И что там, в этом Стокгольме, интересного?
Об этом городе я мог говорить долго.
– Обожаю Стокгольм, там доброжелательные люди, в ресторанах очень вкусно кормят, с алкоголем, правда, проблема – днём с огнём не найти!
– Ты, наверное, алкоголик?
Я чуть задумался.
– Учитывая, что я железно выпиваю каждую пятницу и в некоторые праздники, если это считать алкоголизмом, то да!
– Нет, это не алкоголизм, тут другая симптоматика.
– Какая?
Она улыбнулась:
– Назовём это пятничной зависимостью!
Я согласно кивнул и продолжил рассказ о Стокгольме, красочно расписывая каналы, королевский дворец (в котором, честно говоря, не было ничего особенного), огромный клуб недалеко от оперы, посвящённый известной шведской четвёрке музыкантов, ресторан, в котором я любил отведать копчёных креветок, громадные паромы, стоящие в порту.
Она меня завороженно слушала и молчала. Тут я вдруг понял, что она никуда ещё не выезжала из нашей маленькой страны, и показался себе страшным хвастуном, а спросить её об этом было неудобно. Она сама сказала:
– А я была только на Украине, под Киевом, несколько раз – ездила к бабушке в деревню, но это уже было давно!
Не знаю зачем, но я ляпнул:
– Здорово! Там тоже, наверное, интересно? – и сразу почувствовал себя полным идиотом.
– Когда ты маленький, конечно, там намного интереснее, чем в городе. В деревне у неё корова, поросята были. Но сейчас бы хотелось посмотреть уже что-то другое.
– У тебя ещё всё впереди!
– Надеюсь… – сказала она как-то неуверенно.
Я не спрашивал, кто её друг, а она не интересовалась моей женой. Мы просто общались. Потом она посмотрела на часы и заспешила на работу. Попрощавшись без всяких поцелуев, мы договорились встретиться на следующей неделе.
Я снова смотрел ей вслед и удивлялся тому, как мне хотелось увидеться с этой женщиной, чтобы просто поболтать, хотя её формы могли свести с ума любого мужчину. И только когда она скрылась из виду, я вернулся в кафе и заказал порцию коньяка. Может быть, она права и я всё же алкоголик, ведь сегодня только среда. Мне нравится коньяк с лимоном и сахаром. Заказываю ещё один, а потом звоню ей.
– Привет, это опять я! Ты потрясающая женщина!
Она недолго молчит.
– Спасибо! Мне очень приятно это слышать. До следующей недели! – и кладёт трубку.
В понедельник ночью я опять уезжаю в Петербург.
Встаю около шести, тихонько захожу в ванную, где долго бреюсь, соскабливая ночную щетину, принимаю душ и, натянув спортивный костюм, спускаюсь в фойе отеля.
Портье приветливо меня встречает возле стойки:
– Месье с мадам опять уезжают?
– Да, мы решили немного прокатиться в сторону юга.
На его лице появляется завистливое выражение.
– О, это хорошо! Там сейчас так красиво и не жарко. – И добавляет: – Мой дед был русским.
Я протягиваю ему руку. И у меня в голове возникает идея: а что если взять и сказать: «Моя мать была немкой, я наполовину бош!» – он бы так же обрадовался и тряс мне руку или нет, и вообще – что он может знать о современных напыщенных русских, которых развратили деньги и жажда их заработать. Но я просто вежливо улыбаюсь, рассчитываюсь и иду в номер разбудить Леру на завтрак.
Она, ещё полусонная, нежится в кровати, и у меня не поворачивается язык сказать ей: «Быстрее вставай! Нам пора в путь!» Солнце пробивается сквозь щель между плотными шторами и освещает её рыжие волосы, превращая их в золото. Она так красива. Я не могу её торопить и залезаю к ней под одеяло, ведь номер надо освобождать только в двенадцать.
Теперь уже она меня трясёт за плечо.
– Вставай давай, лежебока! Мы к завтраку опоздаем, нечего было ложиться! «Я только на минутку прилягу!» – иронизирует она, а я отлично понимаю, что это просто слова любящей женщины.
