До границы с Россией ещё километров двадцать. Я сворачиваю на просёлочную дорогу, где может пройти только джип, и направляюсь к второстепенному пропускному пункту для легковых машин, там намного быстрее. Сегодня я еду прямо в Кириши на нефтеперерабатывающий завод для заключения нового контракта. Со мной в машине Ивар, последнее время я беру его с собой во все поездки, так мне намного веселее и в дороге меньше хочется спать.
За семь часов я обычно успеваю доехать до завода, и ровно в восемь я уже на месте, за день решаю все свои вопросы и вечером поскорее возвращаюсь назад – оставаться в гостинице на ночь небезопасно. Если я заключаю контракт на переработку, значит, лишаю такой возможности многих конкурентов. И, только устранив меня физически, кто-то получает шанс обогатиться. Но пока я жив, им на этой нефтепереработке делать нечего. Поэтому, когда я туда приеду, не знает никто, кроме меня, и даже на всякий случай я меняю свои маршруты, чтобы кто-нибудь не мог меня случайно вычислить. Сегодня я еду через другой пропускной пункт, здесь я ещё не примелькался, и они не знают номера моей машины. Об этих деталях я не говорю Ивару, иначе бы он со мной никуда не поехал.
Границу проходим как по маслу, быстро и без проблем, хотя у меня в бардачке лежит сто тысяч долларов в обычном целлофановом пакете.
Дорога из гравия и песка вьётся между убогими псковскими деревеньками, то и дело откуда-то на дорогу выбегают куры или степенно выходят гуси. Они чем-то напоминают мне рэкетиров-беспредельщиков восьмидесятых: наглые, идут, гогочут, как хозяева этих мест, пока кто-то не свернёт им шею и не отправит в суп. Я притормаживаю и пропускаю их. Потом снова срываю свой джип с места, поднимая облака пыли. Эта просёлочная дорога выводит меня на шоссе недалеко от поворота, который ведёт к Печорскому монастырю. «Может, заехать? Поставить свечу у иконы на святом месте?» – но я отбрасываю эту мысль, на заводе надо быть вовремя.
Псков я проезжал сотню раз, но толком там никогда и не был. И сейчас проезжаю мост в центре, любуюсь монастырем с левой стороны реки, поворачиваю направо и по прямой на трассу, ведущую на Петербург. Следующий поворот на Новгород, и, несмотря на то что ехать ещё долго, мне почему-то всегда кажется, что тут недалеко.
К гостинице в центре Кириши мы подъехали в половине восьмого утра. Я, как всегда, заказываю номер, оплачиваю его заранее, чтобы те, кому я могу быть нужен, думали, что я тут заночую. Пока мы с Иваром завтракаем в ресторане гостиницы, замечаю через окно подъехавший старый «мерседес», из него выходят бритоголовые ребята. Внутренним чутьём понимаю, это неспроста. Через стеклянную дверь вижу, как они о чём-то говорят с портье, и она кивает на ресторан. Я опускаю глаза в тарелку, чтобы случайно не встретиться с кем-то из них взглядом и они не поняли, что я их раскусил. Голова работает как компьютер; чётко понимаю, если они и впрямь по мою душу, тут расстреливать не будут, подождут, когда буду выезжать из города. Тогда решаю ехать на завод, чтобы быстро решить все дела, Ивара своими подозрениями не пугаю.
Мы спокойно выходим из гостиницы, я специально громко разговариваю, словно ничего не заметил, хотя на самом деле напряжён до предела – кто его знает, что там внутри этих бритых голов. Сажусь в джип, разворачиваюсь и молю бога, чтобы я ошибался, но «мерседес» чуть погодя делает тот же маневр и едет за мной на приличном расстоянии. Понимаю – я не ошибся.
На заводе перед кабинетом директора очередь человек тридцать, все в костюмах и при галстуках. Я сильно отличаюсь от этой толпы в своих джинсах, куртке и майке с портретом Боба Марли. И вроде я больше похож на какого-нибудь рабочего, но пока иду до секретарши, слышу за спиной: «Вот он, Генрих!» – и понимаю, что моя ненужная слава может меня погубить.
Секретарша, завидев меня, приветливо улыбается и извещает директора о моём прибытии. Я сразу вхожу к нему в кабинет. Он там один, мы с ним по-братски обнимаемся, и я передаю ему «подарок» в целлофановом пакете. И мы начинаем диалог для случайных ушей:
– Мы рассмотрели ваше предложение на давальческое сырьё и приняли решение подписать с вами годовой договор на миллион двести тысяч тонн!
– Большое вам спасибо! Не буду вас задерживать. До свидания!
Я забираю договор и на прощание ещё раз обнимаюсь со своим кормильцем. Дело сделано, осталось попробовать целыми вернуться домой.
Ивар сидит и терпеливо ждёт меня в машине, словно это самое безопасное место на земле, даже не подозревая, насколько он неправ. Мы едем опять к гостинице, по пути я показываю Ивару на преследующую нас машину. К моему удивлению, он не пугается, а только весь как-то собирается. Мы решаем сбить их с толку. Доезжаем до отеля, для видимости заходим в ресторан, выпиваем там по чашке кофе, потом выходим и опять едем на завод.
Я ухожу в управление заводом, а Ивар остаётся на всякий случай, чтобы нам что-нибудь не подложили под машину. В ресторане за чашкой кофе он рассказал, что служил в Афганистане, оказалось, я его недооценивал.
