— Что, Оскар Назарович, сделать девушке искренний комплимент это в ваших глазах преступление какое-то? — поинтересовалась Стерва.
— Да, нет, просто он от тебя. Твои уста сахарные обычно не мёд источают, а кое-что другое, что тоже очень нравится мухам. Что с тобой случилось, Алеська?
— Много чего. — слегка улыбнулась она в ответ и отвела взгляд.
Арслану явно было неловко за Назара, судя по его осуждающему взгляду на него, а вот эскортнице понравилась шпилька в сторону соперницы за внимание клиента. Алеся только покачала головой. Что она усвоила за свою жизнь, так это то, что когда в тебя плюнут прилюдно, женщина добьёт ногами. Женщина женщине не подруга, а вечная соперница. Арслан поднялся, поправил пиджак и протянул руку Мироновой.
— Алеся, в вип комнате для вас сюрприз. — широко улыбнулся он.
— Для меня? Обожаю сюрпризы! — кокетливо подала ему свою ручку Стерва.
У Назара чуть не отпала челюсть, какой нахер сюрприз? Арслан позвал и его на это посмотреть, а вот эскортница осталась, видимо, ждать хозяина и греть ему местечко.
Алеся чуть приоткрыла рот, когда на малой сцене самой большой випкомнаты увидела стриптизёршу в пуантах, пусть и без пачки, в летящей короткой юбочке и топике, который поддерживал грудь. Любительнице балета оставалось только дивиться тому, как балерина со смещённым центром тяжести умудряется танцевать в пуантах, ещё и довольно сносно. Алеся наблюдала её номер, замерев на месте, а когда Любовь поклонилась, её восторженная фанатка подпрыгнула на месте и аплодировала артистке стоя.
— Чёрт, у меня наличные закончились, можно я вам переведу?
Любовь покачала головой, взглянув на своего босса, который всё уже оплатил. Алеся выходила из вип комнаты воодушевлённая, получив эстетическое удовольствие в чистом виде. Салагаев тоже улыбался довольной улыбкой, наблюдая её реакцию, а потом сделал ей предложение:
— Алеся, у меня есть билеты в первый ряд на балет в четверг, может, вы будете ещё в городе и составите мне компанию?
— Да, я с удовольствием! — тут же выпалила она.
— Я очень рад.
А вот его спутница была, похоже, не очень то рада такой рокировке, ведь сопровождать его должна была она. Назар с Арсланом отлучились поговорить наедине, оставив дам одних.
— Сколько в час берёшь? — поинтересовалась девочка-невидимка у улыбающейся Алеси, которая приглядела для себя ещё одну талантливую танцовщицу, которая снимала с себя одежду на сцене
— Это ты даёшь, когда тебя за деньги берут, а я на отлично училась. Ебальничек свой оффнула и в мою сторону не разевай, иначе улыбаться будет нечем. — оскалилась Стерва и девочка больше наглеть не решилась.
Да, Стерва редко была милой, а с женским полом реже всего.
Назар скрипел зубами весь вечер, а стервозная бормашина допиливала остатки его зубов, и не как обычно языком, а новым амплуа — благодарная, вежливая и счастливая Алеся, которая ещё и флиртовала. Восхищенные взгляды, которые Салагаев кидал на неё злили Назара, но сделать он ничего не мог, она ему принадлежит только согласно штатному расписанию. Ещё сильнее его злила Алеся, которая показала себя как культурную образованную женщину. Она с упоением рассказывала Арслану о выставке Шагала, которую ему надо обязательно посетить, когда он будет в Москве. Видимо, посещение предполагало её в качестве компании. Назар эту мысль до уровня свидания им развить не дал, итак впереди балет.
Алеся сравнивала Назара с животным, прозвав его Бандерлогом, таковым она его и считала, однако, мыслить как человек он умел. Как и оценивать себя здравым рассудком, ему до её культурного уровня как до Луны. На балете Назар был в первый и последний раз ещё, когда учился в элитной гимназии, из того похода он помнил только как дёргал за косички Ленку Трезубову, которая ему очень нравилась. В молодости ему роднее были клубы, а потом он резко хлебнул другой жизни — за стенами с колючей проволокой, где чуть не задохнулся. Назар вышел на волю, но кроме своей мести и денег на неё ни о чём не думал, он безнадежно отстал в развитии, от Алеси так уж точно. И она всем своим сучьим видом это показывала.
Назар не отрываясь смотрел на неё, пока они ехали в машине к отелю, она ни разу не открыла рот и даже не повернула головы в его сторону, с улыбкой глядя на ночной город, пролетающий за окном. И как же ему хотелось эту улыбку превратить во что-нибудь другое.
Когда они вошли вдвоём в лифт, его прорвало:
— Ты, Алеся, не стерва, ты обычная баба, как я про тебя и думал. — усмехнулся Назар. — Стоит появиться около тебя мужику, который подходит под твои завышенные требования, и вот ты уже ковриком для ног перед ним стелешься. Разочарован, если честно.
— У меня такое хорошее настроение, что даже спорить не буду, Оскар Назарович, каждый имеет право на своё мнение. Не каждый, конечно, имеет право его высказывать, но это отдельный разговор.
