Боль закончилась, а новая жестокая реальность Алеси только началась. Когда одна из девочек в её новом классе увидела в раздевалке, что спина Алеси как из фильмов ужасов, она раструбила об этом всем остальным. Мальчики начали изводить итак забитую девочку издёвками, пытались рвать на ней школьную форму, чтобы увидеть её шрамы своими глазами. Однажды им это удалось, и в тот момент, когда Алеся стояла в порванной рубашке посреди кружка смеющихся мальчиков, она впервые сжала ладонь в кулак и ударила им в нос главному задире. Смех стих мгновенно, Алеся поняла, как это работает — с маленькими животными можно говорить только на языке грубой силы. Алеся была старше на два года, крупнее их, выше, и она этим воспользовалась. Один удар, второй — лицо задиры превратилось в кровавое месиво.
— Ещё раз ко мне подойдёте, со всеми будет то же самое! — твёрдо сказала Алеся всем остальным.
В тот день Алеся уяснила одну простую для себя мудрость — в жизни ей придется пробивать себе дорогу либо кулаками, либо языком и умом. Молчать и терпеть это не выход — загрызут и косточек не оставят. Алеся выпрямила изуродованную спину и пошла вперед напролом, грубо расталкивая мешающихся под ногами детишек локтями. Она наточила острые зубки, вгрызаясь в гранит науки. Бабушка нашла для Алеси школу получше, договорилась с директором, чтобы ей дали возможность учиться с её ровесниками и она перешагнула через два класса, сдав экзамены. Ей было тринадцать, когда она третий раз в своей жизни пришла в новый для себя коллектив. На неё смотрели как на новую жертву. Алеся только усмехнулась и за месяц показала, кто здесь главный — Миронова и никаких других фамилий возле неё. К окончанию школы у неё была золотая медаль и прямая дорога к лучшему в стране образованию. Алеся собой гордилась, с улыбкой глядя в будущее, которое собиралась строить для себя сама. У неё ведь так хорошо получается.
В своей памяти о сегодняшнем вечере Алеся старалась оставить лишь воспоминания о прекрасном выступлении артистов, а не о косых взглядах и вздохах за спиной. Они сопровождали её везде, куда бы она не пошла — в буфете, где она портила аппетит всем присутствующим, зато сама с удовольствием перекусила пирожными; в женском туалете одна степенная дама на полном серьёзе посоветовала ей не носить открытую одежду, на что Алеся показала ей средний палец и посоветовала заткнуться.
Назар же общался с ней кивками головы и односложными предложениями, Алеся уж было подумала, что нанесла ему какую-то непоправимую травму — теперь его будут преследовать ночные кошмары и проблемы с эрекцией, зато между ними всё решилось. Она садилась в такси возле театра с улыбкой на губах, балет ей понравился, цветы подарены застенчивой балерине, кажется, она впервые выступала в основном составе, судя по её волнению.
— Притормозите, пожалуйста на набережной, я выйду. Оставьте нас, наедине, на пять минут. — попросила Алеся таксиста, подкрепив просьбу несколькими купюрами.
Они остались с Назаром вдвоём, его глаза расширились будто от страха, когда она начала снимать с себя пальто.
— Не бойся, не собираюсь я тебя обрекать на секс со мной. — усмехнулась Алеся, откидываясь спиной на сиденье.
— Ты могла просто сказать. — наконец, выдавил из себя Назар.
— Я что по-твоему, каждому мужчине, который меня на спину завалить хочет, должна эту самую спину показывать? Или декламировать слова Фионы из Шрека? Ты же смотрел Шрека или тебя раньше посадили, чем он на экраны вышел?
Алеся прочистила горло и проявила ещё один из своих талантов, с чувством прочитав стихи:
Судя по выражению лица Бандерлога, Шрек, как и Маугли, прошёл куда-то мимо него.
— Когда женщина говорит «нет», мужчина должен услышать её с первого раза. Мужчины, которые добиваются женщину, раз за разом слыша отказ, только для любовных романов хороши. В реальности — «Нет? Нет! Ну, нет так нет — и разошлись по разным постелям. — хохотнула Алеся, изучая эмоции на лице мужчины рядом с ней. — И чтоб ты знал, я не потому такая стерва, я такая по жизни, из Алеси браных слов не выкинешь. И, чтобы ты там не строил иллюзий, что меня можно просто на спину положить и другие позы не пробовать, спешу тебя разочаровать.
Алеся опустила бретельки на предплечья, обнажая грудь, а затем стянула платье до низа живота — шрамы были и там, но не от ожогов.
— Перитонит после аппендицита, внутренности вытащили, помыли и обратно засунули. Красота! — хохотнула Алеся хлопнув ладошками себя по плоскому животу. — Меня как не переверни, я уродина — и спереди, и сзади!
— Ты не уродина… — тихо проговорил Назар.
— Это да, на лицо то ничего, а красивым, знаешь ли, легче по жизни — на работу скорее принимают, многое прощают, удобно производить первое впечатление. — кивнула Алеся, приподнимая бёдра и стягивая с себя платье.
Она кинула его между собой и Назаром, сидя рядом только в трусиках и чулках.
