Назар широким размашистым шагом шел к лифту, чувствуя болезненную тяжесть в паху. Эта женщина со вчерашнего дня в его грязных мужских фантазиях уже отсосала ему тысячу раз и столько же отдалась в разных позах. На деле — её грязный ротик только выдавал лишь едкие замечания. Назар уже пожалел, что обещал Филину, оставить Алесю как Мурзилку, которая возьмет на себя управление и ответственность за его предприятие. Ещё с бабами он важные дела не вёл.
Последние три года на свободе Назар предпочитал женщин без одежды и попроще, а точнее платных и без претензий на большее — соси, молчи, вали нахрен. Эта стервозина сложная, что было понятно с первого взгляда без сурдопереводчика. Однако Назар предполагал, что такие как Алеся, сильные и независимые, остаются такими до того самого момента, как не сядут на крепкий член. И вот она уже послушная кошечка, готовая поработать язычком там, где надо. Назару было надо, очень, и сегодня вечером он хотел это получить, расширив её рабочие обязанности до уровня постели. Конечно, по взаимному согласию и никак иначе.
Назар ждал её уже десять минут, Стерва будто специально опаздывала и не брала трубку. Он в ярости бросил яблочную лопату на приборную панель и уже собирался выйти из машины, как эта мадам соизволила открыть пассажирскую дверь и сесть рядом, не глядя на водителя.
— Поехали, опаздываем.
У Назара перехватило дыхание то ли от её голоса, то ли от резкого запаха тяжёлого парфюма, он стиснул зубы и нажал на педаль газа. Алеся сидела рядом с невозмутимым личиком, в чёрном кожаном пальто и кожаных перчатках, только плётки в ручках не хватало.
— Госпожой в свободное время подрабатываешь? — хмыкнул он.
— Это я могу — унизить и избить босса да ещё и за его деньги? Да за милое дело! Деньги на тумбочке оставишь, как ты и хотел, только в зубах и на коленях от кровати донесёшь, поглажу тебя по головке.
— С-с-с-сучка. — тихо, как ему показалось, сказал Назар.
— Да, и горжусь этим! — подняла Стерва свой вздернутый нос ещё выше.
Алеся надеялась, что этот мужлан не заметил, как она нервно трясёт ножкой в Лабутенах, как трясла ею и утром, пока Назар был с ней слишком близко и она чувствовала этот его мужицкий аромат. Между ними будто воздух становился плотнее, как перед грозой, когда вот-вот грянет буря, однако, две причины этой бури будто специально нагнетали обстановку с обоих сторон. Это было понятно ещё в подвале, где изо рта Назара сыпались угрозы, а из её — бабий яд. Ей нравилось с ним препираться, ещё больше ей нравилось, как он реагирует. Но даже в наручниках Алеся была твёрдо убеждена, каким-то десятым внутренним чувством, что эта здоровенная детина ей ничего не сделает. Он, конечно, может, и скорее всего даже хочет, но не станет.
Они вместе вышли у ресторана, в котором цена блюд совсем не соответствовала содержанию, согласно ценному самомнению Мироновой. Алеся считала себя искушённой в ресторанных изысках женщиной, потому как питалась только в них. Она слишком много зарабатывала, чтобы тратить время на готовку, не подходила близко к плите больше пятнадцати лет.
— На похороны собралась? — кивнул на её чёрный брючный костюм Чернов, когда она скинула с себя пальто в гардеробной.
— Да, приятный вечер в приятной компании хороню. Помянем за порцией эскалопа! — печально вздохнула Алеся, глядя на себя в зеркало и поправляя локон, небрежно выпущенный из идеальной причёски.
Алеся никогда не носила распущенные волосы — только высокие пучки, витиеватые ракушки, редко — хвост, однако, длинные волосы ниже лопаток стричь не спешила. Как и избавляться химическим путём от веснушек на носу, предпочитая прятать их под консилером и тоном. Когда она вечерами снимала макияж и распускала светлые волосы, на неё из зеркала вместо стервы смотрела какая-то сопливая размазня, нежная и чувственная. Ни к чему ей была такая за порогом квартиры, а дома ещё можно потерпеть.
Алеся причмокнула красными губами своему отражению, повернулась к Назару, он не успел спрятать свой голодный взгляд и она улыбнулась ему ядовитой улыбкой.
— Слюни подберите, Оскар Назарович, мы же по делу пришли? Или просто потрындеть? Вон бабки у моего подъезда таким грешат, могу познакомить. Как ты кстати к бабёнкам постарше относишься? После тюрьмы то и они сойдут?
Назар был готов на неё зарычать, как дикий зверь, только это бы не помогло. Она тоже была не домашняя кошечка — клыки острые, язык шершавый. Придётся пока её терпеть. Они прошли в зал, где их уже ждали двое мужчин, которых Алеся не знала. Назар приобнял её за талию, после чего получил злобный взгляд и презрительную улыбку от неё, представил мужчинам и они сели за стол.
