Пока Назар договаривался с Василием, Алеся понемногу начала понимать, цель их визитов — Назар собирался прижать и сеть ресторанов, один из которых они посетили, и клуб, где они были в данный момент. Все они принадлежали одному человеку — Айрату Бахтиярову и его сыну Теймуру, перед которыми Оладушкин стелился красной ковровой дорожкой, составляя самые выгодные контракты на поставки, иногда даже работая в ноль. Алеся не понимала, в чём причина такой горячей любви, но понимала, что Назар испытывает совершенно противоположные чувства к фамилии на букву «Б». Он стискивал зубы каждый раз, когда её произносил.
Филин, всевидящий и всезнающий, со сворой элитных охранников за спиной, которые защищали грудью многих знаменитостей и богатеев, ничего не сказал насчёт мотивов Назара, лишь про его планы на Оладушкина и Миронову.
— Захочет — сам расскажет, в душу не лезь, он этого не любит. — только и сказал Филин, пока его водитель менял ей колесо ночью на парковке в ночь смены власти в компании.
Алеся не спрашивала, просто наблюдала, как её босс уверено продавливает собеседника на то, что нужно ему. Когда они пожали друг другу руки, Назар сразу поднялся, собираясь уходить, Алеся встала вместе за ним.
Назар как-то нехорошо усмехнулся, когда она пошла вслед за ним, Миронова поняла почему, только когда они дошли до двери мужского туалета вип зоны и оттуда, шатаясь, вышел молодой парень. Алеся не успела опомниться, как Назар схватил её за руку и затащил её в туалет, прижал к стене рядом с дверью, уперев ладони по обе стороны её головы.
— В туалет сам сходить не можешь? Подержать? Подгузник сменить? — скривила губки Алеся, глядя в его потемневшие глаза.
— Значит так, Стервозина, я тебя хочу, ты меня тоже. — припечатал её фактами Назар. — Давай не будем тут комедию ломать, в недотрогу с кем-нибудь другим поиграешь. Едем ко мне, нормально потрахаемся и ты перестанешь мне нервы своим языком накручивать.
— Назар Кактебяпобатюшкенезнаевич, если у женщины в твоём присутствии открыт рот это не значит, что она тебя хочет. — назидательной тоном сообщила ему Алеся. — Ты поосторожней с такими выводами, а то второй раз точно присядешь за изнасилование.
Мужчина тяжело вздохнул, обжигая горячим дыханием её кожу, но его взгляд был намного горячее, пылая языками яростного пламени. Алеся вжалась затылком в холодный кафель, когда он приблизился к ней лицом ещё ближе, чуть не касаясь её носом.
— У тебя корона как будто на башку надета. Кто короновал? — усмехнулся Назар ей в лицо. — А я скажу кто — мужики, которые думали, что у тебя между ног что-то интересное. Ни хера, всё у всех одинаково. Ты никакая не особенная, Алесенька.
— Полностью с тобой согласна, Назарчик. Так и не лезь ко мне под юбку и во рту моём тебе делать нечего. Кстати, у меня в детстве было защемление челюсти, так что широко открывать не могу, а если открываю, может защёлкнуть неожиданно. Могу отгрызть случайно чей-нибудь жизненно важный орган. — печально вздохнула Стерва. — Твой ведь самый нужный орган ниже пояса находится или голова всё таки важнее?
— Знаешь, почему ты такая наглая бабца?
— Знаю! — кивнула головкой Алеся.
— Потому что никогда за свой длинный язык по роже с разворота не получала. — процедил сквозь зубы Назар. — Я сниму твою огромную корону с башки, Стерва!
— Сначала допрыгни! — огрызнулась она в ответ, толкая его ладошками в грудь.
Назар только усмехнулся жалким попытками слабой женщины защититься.
— Ты назвала меня по имени, а я тебе, помнится, запретил. Даже два раза назвала. За это будет тебе наказание, впредь будешь за словами следить, не поможет — повторим.
Мужчина схватил её за плечо и резко перевернул лицом к стене, положив одну лапу ей на спину, прижав к стене. Алеся, с которой давно из мужчин так грубо себя не вёл, потому что она не позволяла, замерла, силы были явно не равны. Два громких шлепка по заднице и он развернул её обратно.
— Меня зовут Оскар Назарович, поняла меня? — зарычал он ей в лицо. — Не зли меня, поняла?
— Это ты меня не зли, Назар! — закричала она ему в ответ. — Я зарабатываю тебе деньги. Ты слышал меня? Я! Тебе! Зарабатываю! А могу ведь и отказаться!
— Нет, уже не можешь. — усмехнулся он. — И запомни, Алеська, незаменимых нет и для меня деньги ничего не решают. У меня их было до хера и из-за них я и сел. Больше во главе угла своей жизни я их ставить не буду. Ты снова назвала меня не так, как надо. Ведёшь себя как глухая дура, а такие обычно становятся битыми бабами.
Алеся даже пыталась сопротивляться, но всё равно опять получила по заднице ладонью, было больнее, чем в предыдущие разы.
— Запомни — ничё особенного в тебе нет! Домой сама доберёшься. Свободна! — сказал перед тем, как буквально вышвырнул её за дверь мужского туалета.
Алеся вспыхнула также ярко, как её серьги в ушах, когда врезалась в противоположную от двери стену. Услышав смешки сбоку, она повернула голову, гордо её вскинула и модельной походкой прошла мимо пьяных парней.
