Назар подтащил её к окну, подтолкнул вперёд и деревянный подоконник больно ударил её по бёдрам. Алеся выставила вперёд руки, чтобы не упасть прямо в окно, а мужчина сзади схватил её за шею, сдавив её ладонью, кричать она больше не могла, только хрипела. Он просунул её руку под платье и стянул трусики до колен. В тридцатиградусную жару Алеся умудрилась заледенеть словно на морозе — она застыла, переставая сопротивляться. Зверя выпустили из клетки и он накинулся на женщину, которая возомнила себя его дрессировщицей. Нет, теперь она его жертва. Назар заелозил языком у неё под ухом, от чего её чуть не стошнило, и она даже сглотнуть не могла. Рвотные позывы стали сильнее, когда он просунул ей руку между ног и начал неистово растирать клитор, на что её тело ответило, также по-животному, готовясь к спариванию, пока самца позади неё распирало от желания её трахнуть. Алеся была всего лишь женщиной, у которой не было сил себя защитить, слёзы собственной слабости обожгли ей лицо влагой.
— Ты подкупила горничную Теймура, чтобы не сталкивать нас лбами, да? Филин тебя попросил, так ведь? Нашептал тебе на ушко? Что ещё он тебе нашептал, Стерва? Как ты меня собралась предать, а? Что ты делаешь за моей спиной?!
Назар чуть повернул её к себе лицом, чтобы видеть её глаза, но вместо этого увидел слёзы.
— Не то же самое, что ты сейчас делаешь, стоя за моей. — прохрипела она, глядя в его бешеные глаза.
Он замер, увидев её слёзы, что катились градом из глаз, пока его глаза застилала пелена бешенства. Назар понемногу начал осознавать, что делает. Его хватка ослабла и Алеся оказалась свободной, дрожащими руками она надела трусики обратно.
— Алеся, извини, я…
— Ты всё ещё сидишь, как дикий зверь в своей клетке, а я виновата лишь в том, что пытаюсь не дать тебе растерзать других людей. Про себя забыла, спасибо, что напомнил.
— Алесь… — подался к ней Бандерлог с виноватой рожей.
— Не смей ко мне больше приближаться, скотина! Я на тебя больше не работаю! — заорала она, отталкивая его со своего пути.
Миронова выбежала за дверь, чуть не упав на лестнице, спускаясь вниз, и выскочила на улицу, кидаясь в сторону тёмного сада вокруг особняка. Алеся, как испуганный зверёк, забилась под густую сирень в глубине сада, чтобы её никто не нашёл, особенно Бандерлог. Её тело сотрясала мелкая дрожь, и чем больше она осознавала, что он только что пытался сделать, тем крупнее эта дрожь становилась. Ни один мужчина из всех тех, кто был выше неё по рангу и положению не позволял себе такого поведения, даже Крестовский, который мог позволить себе приказывать и женщины, которых он хочет, делали то, что он хочет. Всегда. Без исключений. Только Стерва не получила ни одного приказа сверху.
Дрожь резко прекратилась, её плечи поникли, а глаза невидящим взглядом упёрлись в пустоту — Назар остался там один, с пистолетом и бутылкой наедине!
Она наступила на свою гордость десятисантиметровым каблуком и побежала обратно, вытирая мокрые щёки на ходу. Влетев на второй этаж, Алеся толкнула дверь и увидела его, таким же потерянным, как после погрома в кабинете офиса, когда Айрат был всего лишь за стенкой, а не жал ему руку, как его сын сегодня. Назар сидел, обхватив голову руками, будто не слышал, что кто-то вошёл, у него в мыслях шла война с самим собой. Пистолет был на месте, Алеся тихо прикрыла дверь, подошла к зверю и осторожно положила ему на голову дрожащую ладонь.
Назар встрепенулся, будто его шибануло током, он взглянул на неё побитым бандерлогом, обхватил бёдра руками и притянул к себе прижимаясь лысой головой к её груди.
— Алеська… прости… я бы никогда… тебя нет… — запричитал Назар, вжимаясь лбом в неё. — Я не знаю, что на меня нашло…
— Я знаю, Назар, что на тебя нашло — Бахтияровы. — тихо сказала она, гладя его по голове. — Ты либо учишься этому противостоять, либо берёшь бутылку и бьёшь себя ею по голове. Других вариантов у меня для тебя нет. Иначе я в этом больше не участвую.
Она поцеловала его в гладкую макушку и тяжело вздохнула — приручила Бандерлога на свою голову, как его теперь бросить? Сгинет в своей собственной тьме.
Резкий удар ножом под рёбра вырвал Назара из беспокойного сна. Этот кошмар, что однажды был явью, часто преследовал его по ночам. Проснувшись, Назар проверял шрам, не кровоточит ли он, и засыпал обратно. С тех пор как он стал засыпать со Стервой, кошмары стали совсем редкими.
Заснул он с ней, это он точно помнил, как помнил и то, что раз за разом просил прощения, а она только кивала. Помнил, как они оказались на чужой кровати в чужом доме, как они начали целоваться, хотя после того, что он сделал, это было даже странно с её стороны. У них был секс, это он запомнил, нежный и чувственный, хотя внутри ему хотелось рвать и метать от злости на самого себя. Он сдержался, смог.
В его воспоминаниях было ещё кое-что, слова, которые он слишком опрометчиво сказал, когда они легли рядом, пытаясь отдышатсья:
— Алеська, я люблю тебя.
— Спасибо, держи в курсе. — безразлично выдала она.
