— Оскар Назарович, прекращай меня лапать! — била она его по руке, когда он слишком увлекался.
— Я устал, Алеська, поехали домой. Ты тоже устала.
— Работай, Назарушка, солнце ещё не село. — ворчала она.
— Мы идём к Карповичу на юбилей на этой неделе. Ты платье купила? Все свои бабские делишки в салоне сделала? — попытался отвлечь её Назар.
— Да. Зачем мы туда идём? Бахтияровы там точно будут.
— Так надо, Алесь, я договорился с Карповичем, чтобы тот кормил Теймура обещаниями отсрочек, как меня когда-то кормил другими обещаниями его отец. Но ничего на самом деле не делал. — усмехнулся Назар. — Хочу проконтролировать, как банкирская рожа исполняет договор.
Алеся лишь тяжело вздохнула, предчувствуя новый взрыв пороховой бочки под Бандерлогом.
И вновь она увидела глаза Теймура, полные страха, что глядели на Оскара Чернова, а он жал ему руку, скалясь острыми зубами, которые вцепились бы ему в горло, будь они одни. Теймур был либо глупым, либо ему очень нужна была услуга от Карповича, раз он продолжал пастись козликом на одной территории с Назаром. Алеся, наблюдая, как он не отводит взгляд от Теймура, утащила Бандерлога на улицу.
— Назар, давай уйдём, пожалуйста! — говорила она, поглаживая зверя по пробивающейся на голове и щеках шерсти.
— Ты видела его глаза, когда он меня увидел? Какой же он трус!
— Видела, как и твои я видела, Назар, ты превращаешься в зверя рядом с Бахтияровым. Давай уйдём!
— Нет, Алеська, я теперь буду его ночным и дневным кошмаром, где он — там и я!
— Послушай меня…
Назар смял её в своих объятиях, поцеловав в губы, тревога в её глазах от этого меньше не стала, и он решил её немного задобрить.
— Я всегда тебя слушаю, женщина. Но это вопрос чести, он украл у меня десять лет жизни! Он должен страдать! Если ему доставляют страдания наши встречи, то я готов за ним по пятам ходить. Всё, стервозина, ты меня утомила. Поехали ко мне, утомлю тебя в постели, красавица моя!
Когда она улыбнулась ему счастливой улыбкой, Назар понял, как мало нужно женщине для счастья, всего лишь поддаться на её уговоры и нежно хлопнуть по попке. По дороге к парковке, он передумал и потащил её немного прогуляться по центру города, где не гулял лет с двадцати.
— Я же на каблуках. — ворчала Алеся и всё равно шла за ним по парку вдоль набережной.
Назар не видел, как она улыбается, шагая за ним, она привыкла к тому, что у них теперь прогулки на постоянной основе в расписании, а в выходные они всегда уезжали загород.
— Бандерложик, у тебя ведь есть загранпаспорт? — вдруг спросила она.
— Есть, а что?
— Надо сделать тебе срочно шенген, в сентябре мы обычно устраиваем бон вояж по крупным винодельням партнёров — Испания, Италия, Франция, Португалия. Едут лучшие сотрудники и руководство, то есть я и ты.
— Почему я об этом впервые слышу?
— Потому что я не хотела тебя с собой брать, теперь вот передумала.
— Ах ты, Стервозина!
— Ну, я же передумала, радуйся.
— Радуюсь. Видишь, как радуюсь! — хлопнул он её по хитрой заднице.
Они ещё немного погуляли и направились обратно, по дороге Алеся вдруг кое-что вспомнила.
— Это мне кстати Теймур подарил. Так ему ничего и не обломилось. — хмыкнула Алеся, показывая Назару свой браслет.
Он молча его снял и швырнул в воду.
— Эй, ты чего?! Знаешь сколько он стоит?!
— Знаю, три человеческие жизни он стоит, Алеся. Как тебе? Не слишком дёшево?
Он оставил её позади, обдумывать свои меркантильные мыслишки, пока сам шёл вперёд, пытаясь сдержать гнев, на неё.
Алеся извинилась за финт с горничными, пообещала больше так не делать, и вот таскает на себе подарок от его врага. Торопливый стук каблучков догнал его очень быстро, она просунула свою ладонь ему в руку и пошла рядом.
— Извини, не хотела тебя обидеть, что-то не подумала.
— Я тебе новый куплю. Хочешь, такой же?
— Нет, не хочу, домой хочу.
— Не получишь, я же сказал, едем ко мне для разнообразия. Без твоих чемоданов!
Алеся получила в наказание за опрометчивый выбор украшений ночь в доме Назара, где она не любила бывать, как будто в гости к Оладушкину приходишь. Хорошо, что Назар обитал в гостевой спальне на первом этаже, а не в бывшей спальне Блинчика. Бандерлогу, похоже, было вообще всё равно, где и как жить — везде лучше, чем в тюрьме.
Утром Алеся обнаружила у себя месячные, никакими волшебными свойствами сперма Бандерлога не обладала. Пора возвращаться к изначальному плану и просто жить дальше. Она и жила, Назар вместе с ней.
В жизни Стервы случилась маленькая трагедия алеськиного масштаба — у неё дома поселился мужик. Нет, не так. МУЖИК! Со всеми отсюда вытекающими. Спал на её кровати, от чего бельё приходилось менять в два раза чаще, мылся в её ванной, а потом пах вкусной клубничкой. Пытался разбрасывать свои грязные вещи, да только Алеся их выкинула несколько раз, и он перестал. Бандерлог готовил на её кухне еду и пытался её накормить жирным и вредным.
— Мне нельзя толстеть, Назар! — причитала она, когда он подкладывал ей ещё тефтельку в тарелку.
— Немножко можно, ты очень худенькая.
— Кожа на спине не растягивается! Мне нельзя, понимаешь?
