— Почему обжимается — её личное дело, нас не касается. — строго сказала Алеся, поджимая губы. — А Соболев всего лишь купил себе новую игрушку, но он вне твоей игры. Мужики по-разному себя развлекают, этот любит себя пробовать в разных сферах, бросает сам себе вызов и его принимает. Успешно, надо сказать, теперь вот у него фитнес-клубы и общепит. Бахтиярову приносили убытки, а Соболев выйдет в прибыль до конца первого полугодия следующего года. Не бери в голову Назар, как я слышала от Яры, Адель прибрала к своим ручонками все деньги от продажи, а это значит, что она собирается кинуть бывшего муженька на деньги. Просто жди, пока Теймур не начнёт побираться на улице вместе с папашей.
Назар устал ждать, однако, именно это ему и было нужно, чтобы всё бабло семьи было окончательно слито в трубу, и руку «помощи» им протянул бы тот, от кого они её не ждут — господин Белозёров. Останется только обсудить условия этой грязной сделки.
— Может, пойдём уже, Алеська? Чё то по Бурбону соскучился. — проворчал ей Назар на ухо, когда они сели за стол.
— Сейчас пойдём, Бандерложик, я три дня себя голодом морила, чтобы свадебный торт поесть.
— Я тебе любой торт в лучшей кондитерской купить могу! Дома съешь в одно рыло!
— Так неинтересно, я хочу свадебный! Может, у тебя рыло бандерложье, а у меня личико прекрасное! — фыркнула обиженная Алеся.
— Доводишь ты меня, женщина, логикой своей странной. — покачал головой Назар.
Они задержались ещё немного, в ожидании тортика, а получили порно-привет от жениха для своей «любимой» невесты, которую он уличил в неверности и дождался подходящего момента, чтобы показать видео с её изменой на большом экране для всех гостей их свадьбы.
— А чё у твоей Насти такого на свадьбе не показывали? Или мы рано ушли? Нас на свадьбу больше никто не звал? Ты чего так воодушевилась? Понравилось? — ржал Назар, глядя на Алесю, которая с большим интересом смотрела на соитие невесты и неизвестного мужчины со скрытым лицом. — Хочешь, сегодня также сделаем?
— Интересно, кто это с ней? Кто-то важный, раз лицо Карпович не показал?
— Я знаю, кто это, в сауне раз в неделю зависаем, после тренировки в зале у Филина. Ты тоже его знаешь.
— Скажи, кто, ну, скажи! — законючила Алеся, нетерпеливо дёргая его за рукав пиджака.
Назар только смеялся над любопытной Стервозиной, которая пыталась выпытать у него правду по дороге до дома, а потом и там, пока он не ушёл в душ. После она взялась за пытки — её голова оказалась слишком близко к его паху:
— Скажешь? Или мне открыть рот? — сверкнула она хитрыми глазками, облизывая губы.
— Не скажу! — усмехнулся Назар, срывая с себя полотенце. — Пытай сколько в твой рот влезет, Стервозина!
Полчаса продлились страшные и мучительные пытки от Алеси и её длинного языка, Назар так и не сдал товарища. Потом и семенной жидкостью защищая его честь.
Алеся обиженно дула губы, сложив руки на груди и волком глядя на Назара — сучка Бахтиярова всё-таки проскочила все барьеры, которые Миронова выстраивала вокруг Назара и поймала их возле ресторана недалеко от офиса. На свадьбе Карповича Миронова стойко держала оборону, не позволяя ей приблизиться ни на метр, да Адель как-то и не стремилась, а тут вдруг прорвалась.
Назар был очень удивлён, что Бахтиярова, оказывается, ищет встречи с ним и уже очень давно, а Стерва опять отличалась завидным упорством, отгораживая его от этой семейки. Он вертел в руках приглашение на годовщину свадьбы Теймура и Адель, которые, судя по размаху торжества, не разводятся, а живут счастливо дальше.
— Ты собираешься пойти к ним домой? В их родовое гнездо? — фыркнула Алеся.
Назар ничего не ответил, задумчиво теребя волосы на подбородке. Он вспомнил своё «родовое гнездо» — коттедж, где жили его родители вместе с Лизкой, а сын в отдельной квартире недалеко от них. Он потерял всё это вместе с бизнесом. Бахтияровы тут же продали всё, что было нажито непосильным чужим трудом. У Назара не осталось ни одного вещественного напоминания о родителях и сестре, только могилы с крестами и тупая боль в груди при воспоминания о них.
Дом Теймура стоял на костях родных людей Назара, и крепко стоял, очевидно, а, значит, пришло время для грязи, которую Белозёров приберег на всякий случай.
— Когда там их годовщина? В салон запишусь. — фыркнула Алеся, пытаясь вырвать у него приглашение.
— Ты не идёшь, Стервозина, сидишь под домашним арестом. Будешь возникать — отниму телефон, планшет и компьютер, вырублю интернет, сидеть будешь сутками в обнимку со скрипкой и Бурбоном!
— Ты офигел?!
— Это ты офигела, дорогая! — рявкнул ей в ответ Назар. — Ты второй раз сделала то же самое, за что я тебе в первый раз ругал!
— Потому что ты и в первый раз не понял, что я пытаюсь для тебя сделать, Бандерлог глупый! Всё лето и осень пыталась до тебя донести. Вот уже зима наступила, а мозгов как не было — так и нет! — прошипела гадюка.
Она вскочила на ноги, надела на себя шкуру рыси, которую могла голыми руками убить, с её то характером, и ускакала прочь, пополнять запасы яда и точить когти.
