Из палаты Алеся уходила раз в неделю, чтобы немного выдохнуть, иногда сдать анализы по беременности, взять чистые вещи дома и навестить других больных — Ярославу и её сына. Ромка уже вовсю нарезал круги вокруг койки мамы, которая всё ещё была прикована к постели. Ярослава всегда радостно улыбалась Алесе и протягивала к ней ладонь, Алеся качала головой, а подруга ничего не спрашивала, и так понятно — спящий не проснулся.
— Ты бледная, Алесь, тебе нужно больше гулять, свежим воздухом дышать. Малышу полезно.
— Погуляю с Назаром потом, когда проснётся. Он любит гулять. — пожимала плечами Алеся. — Или, когда ты на ноги встанешь, смотря что раньше случится.
— Мне ещё одна операция предстоит, потом обязательно встану. — сжимала крепче руку подруги Ярослава.
Так они и сидели вдвоём, пока Рома развлекал их своей детской болтовнёй и тысячей вопросов.
Алеся возвращалась к себе в палату, целовала Назара в лоб и садилась рядом, ждать, надеяться и всё ещё верить.
— Чёрт! — выругалась Алеся, порезав щёку мужчины, которого сейчас брила. — Прости, Бандерложик, я не хотела.
Она вытерла кровь, доделала работу барбера, прилепила ему пластырь на ранку и как всегда прилегла ему на плечо головой, немножко отдохнуть. Всего минуточку.
— Алесь, проснись. Ужинать пора.
Она встрепенулась от звука мужского голоса, на секунду подумав, что это Назар, но открыв глаза, увидела Филина, он улыбался ей, держа в руках пакет с логотипом её любимого ресторана. Кажется, она проспала часа три. Они прошли во вторую комнату, где обитала Алеся и присели за столик. Святослав ничего не спрашивал, видимо, всё уже выяснил у врача и Нины, он с грустной улыбкой смотрел, как Алеся жадно ест мясо, в последние месяцы она питалась больничной едой — просто и полезно, в её положении самое то.
— Как ты, как малыш? — спросил Филин, когда будущая мама доела творожный десерт.
— Всё хорошо, недавно была у врача, все анализы хорошие, скоро второе УЗИ.
Филимонов нервно потёр короткую бороду рукой и откинулся спиной на стул, будто собираясь сказать что-то плохое и сказал:
— Он может не очнуться, Алесь, никогда.
— С чего ты взял? У него нет никаких ухудшений, он дышит сам!
— Но и улучшений нет, никаких.
— И что ты предлагаешь? Убить его, чтобы не мучился? — поджала губы Стерва.
— Ты сидишь здесь сутками, это нехорошо для ребёнка, Назару не становится хуже, а тебе да!
Алеся зажмурилась от слишком громкого голоса, что был столь непривычен в тишине вечно дремлющей палаты.
— Извини, я просто хотел сказать, что ребёнок важнее, чем Назар сейчас, понимаешь? — тяжело выдохнул из себя Филин. — Ему ты ничем не поможешь.
— Он должен знать, что я его не бросила, что я рядом! — задрожали губы Алеси и она незаметно смахнула слезу.
Филин нервно взъерошил волосы на голове и расстегнул рубашку, словно ему было тяжело дышать.
— Тебе нужно готовиться быть матерью, а не сиделкой. Извини, ты ведь знаешь, я всегда говорю правду, как она есть, и она вот такая.
— С твоей стороны такая, с моей другая. Спасибо за помощь, Филин, я сама разберусь, что делать и что лучше для меня.
Вместо этого, когда мудрая птица упорхнула, Алеся свернулась клубочком на своей постели и заплакала. Строить из себя сильную было с каждым днём всё тяжелее и неоткуда было ждать помощи, если проявить слабину.
Ни от неё, ни от Филина ничего не зависело. Оставалось только ждать.
— Вот направление в патологию беременных, на сохранение, Алеся Алексеевна. — протянула ей листок доктор, у которого она вела беременность.
— Что? Что-то с ребёнком?
Лариса Леонидовна вздохнула и ещё раз терпеливо объяснила беременной то, что только что говорила пятнадцать минут назад, а та послушно кивала, будто всё понимала. Акушер-гинеколог привыкла, что её пациенткам иногда всё приходится пояснять по несколько раз, такая специфика работы.
— Я не могу, мой… отец ребёнка, он в больнице, я не могу его оставить. — залепетала Алеся, прикладывая ладони к животу.
— А я не могу оставить вас вне медицинского наблюдения, я отвечаю за вас и вашего ребёнка, Алеся, вы ложитесь под присмотр и следуете всем указаниям врачей. — твёрдо сказала Лариса.
Миронова кивнула, обнимая свой твёрдый, как камень, живот, когда он таким стал? Был же мягкий. И только лёжа в палате, когда она начала искать в интернете слова, которые доктор ей повторила два раза, Алеся, наконец, осознала, что над ней нависла угроза выкидыша, а ведь даже не было и шести месяцев. Так будущая мать застряла в больнице, где пробыла до самых родов.
За три недели до родоразрешения Алеся набралась смелости и спросила у Филина, который приходил её навестить, как по расписанию, два раза в неделю.
— Его больше нет, да?
— С чего ты взяла? — чуть не поперхнулся он собственным языком.
— Фотографии, которые Глаша присылает, они будто все были сделаны давно, в один и тот же день. Я заметила, по приборам около койки. — опустила голову Алеся, обхватывая свой живот. — Они ненастоящие, да? Ты просто боишься мне сказать?
— Алесь, я бы не стал тебе врать. Он жив.
