Стервец полностью

А правда номер два, она же и самая интересная правда, заключается в том, что Стервец и убийца – разные личности. Убийцей, которого все искали, действительно был Фамильяр. Физически сильный мужчина, он проламывал черепа и душил людей без особых трудностей. Но ловким Фамильяр не был: убийство в больнице чуть не пошло к чертям именно потому, что в нём не требовалась грубая сила.

И тут мы подошли к самой главной правде: Стервец – гениальный манипулятор, использующий свой ум и ловкость для одному ему ведомой игры – игры преступной, кровавой, но по-своему прекрасной. Он провернул серию убийств с помощью своего инструмента – Фамильяра. Но когда тот перешёл черту и стал своевольничать, Стервец с лёгкостью избавился от него.

И это значит, истинное зло всё ещё живо.

Если после публикации этой статьи меня убьют, знайте:

Я БЫЛА ПРАВА.

И помните: я погибла не зря, а за правду.

С уважением и последним поклоном,

ваша идущая на заклание

Розовая Фламинга

В понедельник три сотрудника Центрального управления милиции в разное время отреагировали на одно и то же событие.

Первый – в полдень – многословно, но неразборчиво выругался себе в усы и гневно трахнул кулаком по столу.

Второй – около 16:00 – простонал: «Да чтоб тебя, Фламинга!»

Третий – ровно в 19:07:35 – был самым лаконичным. Он буркнул: «Блядь».

Сидевшая рядом Диа обеспокоенно взглянула на мужа.

– Это… так плохо, да?

– Угу. Прости за мат.

– Ничего страшного.

Корд в сердцах шмякнул журнальчик об диван.

– Страничку порвал, – улыбнулась Диа.

– Прости, – вновь извинился Корд. – Но эта дура-журналистка даже не поняла, что натворила.

– Она ведь придумала это? По телевизору говорили, что Стервец мёртв.

– Это ложь.

– То есть как?

– Милиция сказала, что Стервец убит, но правда в том, что мы сами точно не знаем. И если убийца ещё жив, она действительно подписала себе смертный приговор.

– А про то, что она спала с…

– Правда.

– Ты знаешь с кем?

– Знаю.

– С Форсом?

– А ты догадливая.

Диа смущённо улыбнулась.

– Я просто только его знаю и знаю, что ты с ним работал над делом Стервеца.

– Он, судя по всему, влюбился в журналистку и понаделал ошибок на горячую голову, – объяснил Корд. – Но ничего страшного не происходило. Поэтому я ему не мешал.

– Разве по закону ты не должен был сообщить начальству?

– Должен. Но дружба для меня важнее законов.

– Ну и муж у меня! – восхищённо прошептала Диа и прижалась к Корду. – Теперь ты опять будешь пропадать до ночи?

Корд нежно поцеловал её в макушку.

– Вряд ли. Разве что Стервец убьёт эту Фламингу.

2

Форс хлопнул входной дверью так громко, что даже соседи услышали.

Он очень спешил. То, что сделала Фламинга, немыслимо, недопустимо. Она подставила под удар не только себя, но и его самого!

Хех… Он поставил свою карьеру выше её жизни… Неважно!

Скинув ботинки и отопнув их со своего пути, Форс прошагал в свой кабинет и подошёл к телефону. Яростно закрутился циферблат: мужчина набирал номер женщины, которая его предала.

Во время гудков он постарался придать своему голосу максимальной суровости, но этого и не требовалось.

– Алло?

Её голос вызвал в нём приятные воспоминания, но он от них отмахнулся.

– Фламинга! Что ты натворила!

– Кто это? Форс?

– Хочешь сказать, не узнала?

– Слушай, не ори, и так голова кругом идёт.

– Ещё бы она не шла, после такого фортеля! Ты хоть понимаешь, как сильно меня подставила?

– Что? Тебя? Тебя интересует только это?

– Чего ты добивалась, вот скажи? Скандала? Рейтингов? Моего звонка?

– Твоего звонка? А ты ничего не попутал? Свою орбиту имеешь, так что теперь – центр вселенной?

Форс опешил.

– Чего?

– Я говорю, толс-тя-чок, не слишком ли ты много на себя берёшь, а? Звонишь тут со своими претензиями, хотя должен бы извиняться?

– Ч-что? – напор Форс сдувался быстрей, чем проткнутый иглой воздушный шарик.

– Значит, бросил меня тут со всем этим дерьмом, а теперь наезжаешь!

– Я тебя не бросал!

– Неужели?

– Мы просто поссорились…

– Серьёзно? Просто поссорились, да? Полгода без звонков, а теперь вдруг – нате! Типа, я вас ебал, любовь ещё, быть может, в хуйце моём угасла не совсем?

– При чём тут это вообще…

– А при том! При том! – Голос в трубке глушили слёзы ярости. – Кто мне там признавался в любви, кто говорил, что всегда будет со мной, а как только я разок накосячила, сразу свинтил? И теперь, когда меня серьёзно взяли за жопу, грозятся уволить и похерить всю мою жизнь, он, подзалупыш ёбаный, звонит и орёт, что я мразь?! Что я, сука, сука, которая ему, видите ли, карьеру портит, да? А вот, сука, ответный удар тебе, понятно?

– Фламинга, я… – Голос Форса задрожал.

– Что Фламинга? Ну что Фламинга?

– …прости.

– Что?

– …прости меня, пожалуйста.

Повисла пауза. Ни один из них не мог сказать ни слова, лишь по ту сторону слышались плохо скрываемые всхлипы.

– Я… я правда поступил нечестно по отношению к тебе. Всё-таки я мужчина и должен был… ну знаешь… мне просто раньше не приходилось такого делать, и вот… Я слабак, наверное, да, ты сейчас так и думаешь, и ты права, конечно, я даже этот разговор провалил, но послушай, я хочу загладить свою вину, я… Мы могли бы… встретиться…