Стервец полностью

– Давай… в пятницу. Вечером, – ледяным тоном отрезала Фламинга. – В четверг позвоню, скажу время.

– Ла-ладно, – опешил Форс.

– Все, пока, – и положила трубку.

Форс ещё несколько секунд слушал гудки, а затем обессиленно рухнул на стул. Разговор дался ему тяжелее, чем он думал. Но теперь всё изменится. Наверняка. Он постарается.

3

Утром следующего дня Корд ворвался в кабинет своего начальника.

– Читали? – с места в карьер начал он.

Шеф коротко кивнул.

– Я думаю, сынок, у тебя есть решение этой проблемы?

– Смотря что считать проблемой. Если начнётся скандал, придётся отдуваться вам. Но насчёт журналистки… Думаю, мне стоит с ней поговорить.

– Разрешаю. Мы однажды беседовали о кроте в наших рядах. У тебя есть догадки, кто бы это мог быть?

– Если верить журналистке, не так-то много людей под подозрением. Думаю, разговор с ней это прояснит.

– Хорошо. Доложи по возвращении.

Корд посетил статистика, где достал личное дело Розовой Фламинги (лицо на фото показалось ему смутно знакомым) и адрес издательского дома, в котором находилась редакция журнала.

Спустя полтора часа и одну пробку (очередные мудаки врезались друг в друга на перекрёстке), Корд достиг издательства – эталонного примера дурацкой современной архитектуры: семиэтажная стеклянная «свечка» своей елдовостью портила ансамбль прекрасных трёхэтажных зданий в стиле барокко. Что поделать – мода на прозрачность.

Войдя в фойе, Корд узнал у девушки на ресепшене местонахождение нужной редакции. Поднявшись на лифте на третий этаж, он достиг пункта назначения.

Миновав большой зал, где трудились журналистки, верстальщицы, корректоры, он прошёл в кабинет главного редактора, которым оказалась неприметная женщина средних лет в очках с толстенными стёклами. После короткого диалога, Корд узнал, что Фламинги на рабочем месте ещё нет: она сегодня задерживается, хоть и не предупреждала.

«Странно, – подумал Корд. – Стервец действительно пришёл за ней?»

Решив подождать хотя бы полчаса, следователь направился к её рабочему месту и уселся на офисное кресло на колёсиках. Крутясь на нём туда-сюда, он скрашивал ожидание, подслушивая разговоры журналисток («Слушайте, как сформулировать „на этой неделе Дев ждёт удача‟, чтобы не повторять прошлый гороскоп? – Их и тогда удача ждала? – В том и дело! – Напиши: „Девам следует быть осторожней в своих желаниях‟. – Я уже написала это Львам!»).

Примерно через двадцать минут дверь в зал вновь открылась, и Корд развернулся к вошедшей…

Фламинга остолбенела. За её рабочим местом сидел он. И улыбался.

– Привет, Фламинга.

Увидя её вживую, он сразу её узнал. Жизнь вновь свела их спустя десять лет. И повод снова был отнюдь не радостный.

– Я не займу у тебя много времени. – Корд поднялся с кресла и подошёл к ней. – Здесь есть менее людное место?

Теперь они сидели на первом этаже, за столиком корпоративной столовой. Кроме них и поваров на кухне здесь почти никого не было: завтрак уже прошёл, а до обеда было больше часа.

Фламинга заказала себе кофе, чтобы слегка унять дрожь. Не помогло, скорее даже усугубило.

– Знаешь, я не думал, что Розовая Фламинга – это ты. Это бы многое объяснило.

– Что объяснило? – она пыталась говорить уверенно, но её голос умудрился сорваться на последнем слоге.

– Сюжет твоих статей. Фокусировка на мне. Без имён, конечно, – ты ж не дура, – но кому надо, тот заметил.

Фламинга ничего не ответила.

– Ты, думаю, догадываешься, зачем я здесь.

Фламинга хлюпнула кофе. Получилось громче, чем она рассчитывала.

– Ты обвинила милицию во лжи и сокрытии правды, а некоторых её сотрудников – в том, что один из них и есть Стервец. Мне любопытно: сознаёшь ли ты последствия подобных обвинений?

Фламинга ничего не ответила.

– Мы провели совет, – солгал Корд для пущей официальности, – и уговорили начальство дать тебе ещё один шанс. Журналистка – что с неё взять? Я, правда, не догадывался, кто ты, но… В общем, решение принято. У тебя есть ровно один вариант: в ближайшем номере ты должна написать статью с такими тезисами. Во-первых, признаться, что солгала и обвинила милицию, не имея на это ни прав, ни веских оснований. Сказать, что сделала это для того, чтобы вернуть былую славу, или поднять тиражи журнала, или что-нибудь ещё в таком духе. Во-вторых, нужно опровергнуть жизнь Стервеца – ведь, как ты знаешь, он мёртв. Ну и в-третьих, ты должна извиниться. Перед милицией, читателями и всеми, кто тебе поверил.

– Такую статью не пропустят… – тихо пробормотала Фламинга.

– В твоих интересах добиться публикации, можно в другом журнале, но под своим именем. Иначе – тюрьма. Ну или, если твоя догадка верна, смерть от рук Стервеца. Или, если этого ты избежишь, я просто расскажу всем, кто ты такая. Думаю, это твоя главная тайна, не так ли?

– Это шантаж!